Описание и анализ «ИСТОРИИ БАДАХШАНА» как важного источника изучения истории социально-экономических отношений Шугнана и Рушана

                          Резюме

       Данная статья посвящается анализу письменного источника «Та‘рих-и Бадахшон» (История Бадахшана) КурбонМухамма-заде (Ахунд Салман)  и Мухаббат Шахзаде  (Cайид Шахфутур), которая посвящена общественно –политической  и экономической жизни  шугнанцев и  рушанцев  начиная с первых  шахов-правителей Шугнана и Рушана, злодеяниях последних правителей (тетрадь 1 и 2), приход афганцев в Шугнан и Вахан (тетрадь 3), и добровольное присоединение Бадахшана к России и  установлению Советской власти на Памире (тетрадь  4). Наравне с этим основным источником в работе использованы сведения таких источников как «История Бадахшана» Санг Мухаммада Бадахши и Фазлалибека Сурхафсара, «История Шугнана» Cайида Хайдаршаха, «Исторические записки» КурбоншоЗухурбек-зада и Гариб Мухаммад Кази-зада, «Маснави» Cайида  Фаруррухшаха.  Рукопись книги «История Бадахшана» Ахунда Шахфутур и Ахунда Салмана найден участниками экспедиции А. Бертельсом, М.Бакоевым (в 60г.), академиком Б.И.Искандаровым, который издал этот труд в факсимиле в Москве в 1973г., с собственным предисловием. Данная статья ограничивается анализом социально-экономической жизни Шугнана и Рушана. Вторая, последующая за этим статья посвящается анализу политической истории этого региона на основе этой и других упомянутых источников.

 

Введение

      Древняя история Шугнана связана с бактрийской цивилизации, с кушанской империей, в центре которой Шугнан, Вахан и др. горные области Памира и Гиндукуша оказались в определенные периоды истории. Есть сведения о стране Шугнан даже в «Авесте». История и культура Шугнана находился в тесном контакте с сако-хутанским  восточноиранским народом и государством в Хутане (сейчас на территории в КНР). О стране Шугнан упоминается достаточно много, особенно много сведений в китайских источниках, где сообщается о пяти провинциях Шугнана, которые простирались до Ташкургана и других восточных территориях Кашгара. В период ислама Шугнан часто упоминается в «Шахнаме» Фирдоуси, где легендарный герой этого эпоса набирал себе воинов. К сожалению, не все китайские, хотанские, согдийские источники переведены на современные языки. Однако дошедшие до нас сведения ки­тайских и арабских путешественников о Шугнане почти не касают­ся вопросов внутренней истории этой страны: они дают лишь от­рывочные описания географии Пянджа и его обитателей. Это же самое можно сказать и об описании путешествия  Марко Поло через Памир, в наше время известные в научном мире своим легендарным характером, т.е. он иногда приводит не реальные исторические материалы, а то, что он слышал от других людей.

           Всестороннее изучение истории дореволюционного Памира, наталкивается на большие труд­ности из-за отсутствия письменных, исторических источников. По­этому, несомненно, введение в научный оборот новых и малоизве­стных исторических источников, совершенствования методики их источниковедческого анализа, является очень актуальным.«История Бадахшана» является одним из таких источников. Сравнение текста I тетради «Истории Бадахшана» с другими источниками («Истори­ей Шугнана»Хайдаршох, «Та‘рих-и Бадахшан» Санг Мухаммад  приложения к ней - «Гене­алогии шугнанских шахов», Бурхануддин Кушкеки «Рахнама-и Каттаган и Ба­дахшан»,  актовыми документами  ХVVII-XVШ вв., донесением русского консула в Кашгаре, сообщения капитана Брянова 1878 г., путешествия на Памир Джона  Вуда) даёт достаточно большую пишу для размышления над и историей Шугнана, Рушана и других районов Западного Памира. Надо чтобы учёные не удовлетворялись легендарными сообщениями по истории  Шугнана и историей  распространения  там  мусульманст­ва.

      За последнее время на территории Горно-Бадахшанской автономной области были обнаружены несколько исторических источни­ков. В рукописном фонде Института Востоковедения Академии наук Таджикской ССР хранится фотокопия[1] рукописи, написанной на че­тырех ученических тетрадях. Фотокопия обнаружена на Памире и привезена в Институт в 1961 году членами Памирской экспедицией А.Бертельса и М.Бакоева. «Алфавитный каталог рукописей, обнаруженных в Горно-Бадахшанской Автономной  области»[2] -эта рукопись вышла под услов­ным заглавием «История Бадахшана». Копия данной рукописи была найдена Б.И.Искандаровым в Хорогском музее с помощью Ш.Наимова. Под этим же заглавием была издана в 1973 г.[3] фотокопия (факсимиле) этой рукописи с предисловием Б.И.Искандарова. Рукопись написана красивым четким почерком насталиком, состоит из 157 страниц. Переписчик - один из авторов -  Мухаббат шах-заде (Шахфутур).

     Авторы «История Бадахшана» КурбонМухамма-заде Ахунд Салман и Мухаббат Шахзаде Саейд Шахфутур - первые представи­тели щугнанской советской интеллигенции. В 1917-20 гг. они принимали участие в борьбе за установление Советской власти Памире. С 1922 г., с момента организации советской школы на Па­мире, и до глубокой старости бессменно работали преподавателя­ми в Хорогском интернате. Среди памирцев, получивших высшее об­разование в предвоенные годы, вряд ли найдутся такие, которые не учились бы у Ахунд Салмана и Шахфутура.

    Авторы «Истории Бадахшана» излагают историю своей страны с позиции советских людей, увидевших своими глазами, что дала Советская власть народам Памира.

     Новая жизнь оказалась настоль­ко прекрасной, что воспоминания минувших дней предстали перед авторами как сплошной кошмарный сон. Велика обличительная сила сочинений Ахунд Салмана и Шахфутура. Они обличают правителей Шугнана и местных феодалов как жестоких эксплуататоров своего народа.

    Сочинение носит в себе влияние восточной историко-графичес­кой традиции: в I и П тетрадях история Шугнана представлена главным образом, как история щугнанских правителей. Однако, за плохими правителями, о злодеяниях которых авторы рассказывают с болью и гневом, они не перестают видеть и основную движущую силу истории - щугнанский народ: многие страницы рукописи пос­вящены описанию его жизни и борьбы с врагами и поработителями за свободу. В Ш тетради авторы рассказывают о приходе войска Абдурахман-хана в Шугнан, а 1У тетрадь посвящена присоедине­нию Шугнана к России и установление Советской власти в запад­ных районах Памира. Авторы дают правильную оценку расстановки сил внутри Шугнана в ответственные моменты его истории. Феодальная верхушка и духовенство всегда уходили в сторону в ре­шительную  минуту и были готовы пойти на сговор с завоевателями или отдать свой народ под власть бухарского эмира, чтобы укре­пить свои позиции и экономическое положение.

     В настоящее вре­мя в нашем распоряжении имеются ряд изданных и неизданных рукописных   сочинений по истории Шугнана  и Рушана. Эти сочинения делятся на две группы: 1) сочинения, составленные за пределами: Памира и 2) сочинения, написанные на территории Шугнана и Рушана.

     К первой группе относится «Та‘рих-и Бадахшан», изданный А.Н Болдыревым.[4] Сочинение представляет собой неизученный и не­достаточно использованный в науке источник по истории Бадахшана и сопредельных областей (Дарваза, Шугнана, Каттагана, Читрала) в XVII-XIXвв. Его список хранится в Рукописном отделе Ленинградского отделения Института Востоковедения АН СССР (ныне Институт рукописи АН РФ) под шифром  В. 2311.

    Описок содержат историю Бадахшана, составленную Сангмухаммадом  Бадахши, и завершение ее («татимма»), принадлежащее Фазлалибеку «Сурхафсар». Сангмухаммад изложил  историю Бадахшана с 1068/ 1057-58  по 1223/ 1808-1809 гг. [5]

     Фазлали6ек довёл ее до 1325 (1907-1908 гг.). Рукопись  В.2311 является автографом Фазлалибека. Внешняя характеристика рукописи приведена в предисловии А.Н.Болдырева (стр.9). В ней содержит­ся 132 листа, лл.16 - 114а занимает сам текст «Та‘рих-и Бадахшан», лл.114б - 1276 три «приложения». На л.13б имеется коло­фон, в котором, упомянуты имена и доля  каждого автора, имя пе­реписчика, год завершения и переписки. Приложения к рукописи состоят из: I) родословной шахов Шугнана (ли. 1146 - 1176); 2) жития Cайида Шах-и Хамуша, родоначальника шугнанских шахов  (лл.118а – 126б) и 3) родословной Cайида Алишах Вали, родственника  Шаха Хамуша (лл.126б – 127б). На л. 127б находится вто­рой колофон в котором сказано, что авторство приложений принадлежит Фазлалибеку.

     Фазл Али бек указывал, что он начал свой рассказ с собы­тия 1205 г.х. (1790-1791 гг.), но Сангмухаммад закончил свой рассказ более поздним  временем  - 1223 г.х. (1808- 1809 гг.). Период 1791-1808/1809 гг., таким  образом, описан в рукописи дважды разными авторами и, как показывает текстологический ана­лиз, с разных позиций.

    Ленинградскому отделению Института Востоковедения (ныне Институт рукописи АН РФ) руко­пись была передана А. В. Станишевским в 1928 году. Он ее приобрел  в Шугнане  у исмаилитского ишана Cайид Юсуфалишо. По этому поводу Т.Г.А6аева в своей работе «Исследования А.В.Станишевского о Памире»[6]  пишет, что в числе уникальных рукописей, хранившихся у Cайида Алишаха, была «Та‘рих-и Бадахшан» мирзы Сангмухаммада  Бадахши, дополненная мирзой Фазлалибеком, бадахшанцем, эмигрировавшим в пределы Русского  Туркестана и жившем в г.Ош.

    По словам ишана Cайид Юсуф Алишо «Та‘рих-и Бадахшан» бы­ла известна в четырех или пяти списках. Один из них был в Коканде, а остальные оставались в  Бадахшане, в городе Файзабаде и Джирме. Ишан Cайид Юсуфалишо во время  своей поездки в Туркестан останавливался в Оше в дом Фазлалибека, и там познако­мился с уникальной рукописью «Та‘рих-и Бадахшан». В число ближайших родственников у ишан был Абдулгиясхан, выступавший с притязаниями на роль наследника независимых правителей Бадахшана и Шугнана. Ишан Cайид Юсуф Алишо поддерживал также претензии своего родича, а  в 1916 году специально послал своего человека к Фазлалибеку, согласившемуся уступить ишану свою рукопись.

    В 1917 г. ишан Cайид Юсуфалишо попытался провозгласить Абдул-Гиясхана правителем Шугнана и, в качестве аргумента, подкреплявшего претензии последнего, ссылался на «Та‘рих-и Бадахшан», где сообщалось о том, что Абдулгиясхан является потомком шугнанских правителей.  Так рукопись «Та‘рих-и Бадахшан» попала в Шугнан и играла некоторое время даже роль политического  документа.[7]

    Первый  автор «Та‘рих-и Бадахшана» Сангмухаммад приехал в 1790 г, в столицу Бадахшана Файзабад из Афганистана, и  был секретарем («мирзо») при дворе бадахшанского правителя Мухаммадхана.[8] По свидетельству таджикского исследователя доктора А. Абибова он находился на этой должности в течении 12 лет, был известным поэтом и прозаиком XVIII  в, в Бадахшане.[9]  Он в «Та‘рих-и Бадахшан» приводит отрывки из сво­их стихотворений, которые свидетельствуют о его высоком поэтическом   мастерстве. О личности другого автора «Та‘рих-и Бадахшан» Фазлалибека пока нет достоверных сведений. По оценке А.И.Болдырева, «Та‘рих-и Бадахшан» может быть  признана весьма достоверным источником. Существенно, что это единственное историческое сочинение о Бадахшане, созданное  самым бадахшанцами в самом Бадахшане на основе письменных источников, а также устных сведений.

     Конечно, следует учитывать, что исто­рия Бадахшан и сопредельных стран представлена в ней, в ос­новном, как история правителей. Отсутствует материал о социально-экономическом положении народных масс и т.д. Краткие справки по истории Бадахшана, Каттагана, Вахана, Шугнана и Дарваза (начиная с 1060/1057- 1658 г.) содержатся в описании  Каттагана и Бадахшана, составленной афганским чиновни­ком Бурханиддинханом  Кушкеки в 1923 г. по заданию военного министра Афганистана.[10] В книге освещены два периода шугнанской истории: правление Юсуфалихана и борьба шугнанского народа против войск Абдуррахманхана. Ход завоевания, борьба шугнанского народа за свою независимость и политика правительства эмира Абуррахманхана в Шугнана изображены кратко и не всегда достоверно.

     По стилю сочинение Кушкеки резко отличается от «Та‘рих-и Бадахшāн» (в нем совсем нет дат, перечислен генеалогия ряд правителей, имена которых часто отличаются от таковых в «Та‘рих-и Бадахшāн», изложение сухое и краткое, лишенное под­робностей).

     Вторая группа источников -сочинения, написанные в Шугна­не и Рушане местными жителями. Одним из ранних сочинений этой группы - это «Маснави о шугнанских шахов» Cайида Фаррухшо. «Маснави» (поэма) по объему небольшое, занимает всего 7 страниц, заглавия не имеет. В указанном алфавитном каталоге оно названо просто «Маснави».[11] Cайид Фаррухшо, автор сочинения, один из образованных людей Шугнана  второй половины XIX века. Он полу­чи образование в Индии.  Его перу принадлежит несколько   стихо­творений и поэм, (Более подробно его жизнь и литературная деятельность освещены в работе А.Абибова).[12]

     В самом  тексте «Маснави» отсутствует дата написания. В указанном каталоге говорится, что поэма, т.е. «Маснави», написа­на в 1290 г./ 1873 г.[13] Сочинение Фаррухшо переписано красивым четким почерком- наста‘ликом на современной бумаге.  Переписчик Шахфутур Мухаббат-шахзада,   один из авторов «Истории Бадахшана». В конце «Маснави» указано, что оно переписано 6 раджаба 1365 г.х./3 ню­ня 1916 г.. «Маснави» охватывает период правления некоторых шугнанских шахов, начиная с правления Шах-и Хамуша (1066-1136 гг.) и его сына Шах Худодода, до конца правления последнего шугнанского  правителя Юсуф Али-хана (1883 г.).

    Другое сочинение из этой группы, более известное в науке- «История Шугнана».[14] Сочинение было написано в 1912 г. на тад­жикском языке, грамотным щугнанцем из кишлака Поршнев  Cайидом Хайдаршахом, по просьбе А. А. Семенова. Это сочинено в течение длительного времени оставалось единственным источником по истории Шугнана. Cайид Хайдаршах записал на 19 страницах историю своей родины, как она представлялась ему в преданиях народа и в воспоминаниях его детства, включив в нее те известные ему документальные данные о прошлых веках, которые сохранились в Шугнане в виде  надписей на камнях и скалах[15]. Сочинение было переведено на русский язык и прокомментировано А.А. Семеновым. Он также продолжил историю Шугнана до конца XIX века, изложив причины  русско-английских столкновений на Памире, тексты документов по русско-английскому  разграничению и основные события бухарского господства в Шугнане. Русский перевод Семенова А.А. вместе с его значительным по объему комментарием занимает всего 17 страниц.  Ясно, что от этого сочинение нельзя ожидать ни­каких подробностей, изложены только основные вехи истории Шугнана.

    В 30-40-е годы ХХ в. на территории Горно-Бадахшанской Автономной области, было написано несколько сочинений, посвященных истории Шугнана и Рушана. Как было отмечено выше, эти сочинения составлялись на основе своих собственных воспоминаний и рассказов отцов и дедов, услышанных в юности.

    Одно из них, посвященное истории Шугнана и Рушана, использованное нами в работе «Ќайдњо-и Та‘рихї  («Исторические заметки»). Фотокопия его хранится в рукописном  фонде Центра письменного наследия при Президиуме Национальной Академии наук Таджикистана, которая  была доставлена туда в 1963 г. памирской экспедицией возглавляемой Андреем Бертельсем и Мухаммадвафо Бакоевым.[16]  «Авторы рукописи – крестьяне  из рушанского кишлака Емц Курбоншо Зухурбекзаде и Гарибмухаммад Казизаде. 

    Рукопись излагает историю Шугнана и Рушана с 1837 по 1920 гг.,  с большим пропуском, также как и «История Шугнана». Она заканчивается на правлении афганских наместников и отпускает весь бухарский период, рассказывая в последних строках об утверждении Советской власти на Памире.

    Особенно цены материалы рукописи относительно форм  и распоров феодальной ренты и способов ее взимания при шугнанских шахов. Источник дополняет сведения приведенных в «Исто­рии Бадахшана» и позволяет сделать некоторые выводы о налоговой системе  в  Шугнане во IV-ой половине XIX в.

     О другой рукописи из этой группы упоминает Б.И.Искандаров.[17] Это записи Давлатшои Помири  сделанные в 1930-1032 гг. Рукопись называется «Та‘рих-и Кухистон-и  Бадахшон» («История горного Бадахшана»). Автор записал результаты опроса значительного числа шугнанцев и рушанцев в возрасте от 70 лет и старше, т.е. тех, которые являлись старшими и младшими  современниками интересовавших автора событий. Список опрошенных жителей приложен  к  рукописи.

    Важную группу источников по исто­рии Бадахшана и Шугнана составляют описания путешествий, совершенных в разные времена представителями  разных народов через территорию Бадахшана и районов Западного Памира. Одни путешественникам записывали только то, что видели и слышали, другие  пытались подменить непонятную для них действительность собственными догадками и измышлениями. Большинство из них подробно описывали только свой путь, различные  встречи и происшествия.

   История посещаемых стран не нашла в описаниях большинства путешественников никакого отражения. Вот почему много написано о географии и этнографии Бадахшана, но очень мало о его истории.  Шугнану, Рушану  и другим районам Западного Памира повезло еще меньше. До них до 80-х годов XIX в. большинство путешественников так и не добрались.

    Первая попытка обобщить сведения о Бадахшане и западных районах Памира принадлежат И.П. Минаеву.[18] Задача, которую ставил перед собой  И.П. Минаев, «подведение итога существующих сведений о странах по верхнему  руслу реки Оксу». Он собирал все имеющиеся в его распоряжении источники о путешествиях по странам, расположенных от «Балха на западе до Памира на востоке». Важность обусловлена возможностью получить  новый материал о различных областях знания: особенно– в языкознание– обнаружение «говоров с приметами глубокой  древности» и истории– поиски следов греческого владычества, а также выяснение, насколько мусульманство, распространившиеся здесь в относительно позднее время уничтожило память о долгой прошлой культуре. В книге собраны материалы о путешествиях через Бадахшан, Вахан, Шугнан, Рушан, Дарваз, Каратегин, Гиссар и Куляб. Хронологические рамки путешествий Сюань Цзана (VIIв.) до Гордона и Троттера (1874г.).

    Изучение Памира русскими исследователями началось только после присоединения Средней Азии к России, во второй половине  XIX века. Одним из первых русских ученых, побывавшем на Памире, был А.П . Федченко. Он собирал большой материал о  Восточном Памире.[19]

    В опубликованных трудах А.П. Федченко имеются также некоторые расспросные  сведения о Западном Памире.  Он отмечает, что Шугнан с давних времен находился в дружественных отношениях и даже в родстве с кокандскими правителями.[20]

     В 1883 г. состоялась памирская экспедиция капитана Путяты в составе топографа инженера Д.Л. Иванова и топографа И.А. Бендерского, посетившая большую часть Памира.[21]

    Д.В. Путята и Д.Л. Иванов составили большой материал о социально-политической жизни населения западных районов Памира. В своей монографии под названием «Афганистанские очерки» Д.И. Иванов подробно описал политические  события в припамирских регионах, рассказал о борьбе населения западных районов Памира  против войск  Абдуррахман-хана–эмира Афганистана. При этом автор дает подробные сведения о последнем правителе Шугнана Юсуфали-хане и выступлениях народных масс против его господства. В его трудах также содержатся  значительные сведения о тяжелом положении жителей западных районов Памира и борьбе коренного населения против чужеземного ига за присоединение к России.[22]

   И 1882 г. с запада в Шугнан проник известный ботаник А.Э. Регель. Ему первым из русских путешественников удалось побеседовать с шугнанским  шахом Юсуфали-ханом и опубликовать ценные материалы по западным районам Памира.[23] В 1889-1890гг. по Памиру путешествовал Б.Л. Громбчевский. Несмотря на свое кратковременное пребывание в Шугнане, он опубликовал огромный материал по истории и экономики Памира.[24] В ходе этих экспедиций и путешествий, наряду с географическими, биологическими и геологическими исследованиями, было собрано много исторических сведений о Припамирских  ханствах.

      Вклад русских ученых в исследование Памира огромен. Русские исследователи и путешественники своими исследованиями значительно обогатили общие представления об этом малоизученном районе. Хотя сведения этих ученых не всегда носили достоверный характер, и ряд их положений  пересмотрен в свете новых данных и исследований, тем не менее, их роль в изучении истории всех районов Памира трудно переоценить. Многочисленные материалы, собранные русскими учеными, путешественниками, а также офицерами русской армии в виде донесений, отчетов и прочих документов, легли в основу архивных фондов. Как эти источники, так и опубликованные в свое время их труды, представляют огромную научную ценность.

     Например, большое значение для изучения истории и культуры западных районов Памира имеют труды А.А. Бобринского, известного археологи и этнографа, который на основе собственных наблюдений  и глубокого изучения, доступных в конце 90-х годов источников по истории Бадахшана, Шугнана. Рушана и Вахана написал две великолепные книги о культуре и религии  горцев верховьев Пянджа.[25]

    Для  военных  походов генерала Ионова на Памир в 90-е годы большое значение имеют также две книги Б.Л. Тагоева,[26] написанные на основе личных воспоминаний автора, участника походов на Памир, точных донесений, документов и писем, представленных в распоряжении автора начальниками Памирских рекогносцировочных  отрядов.

    Военно-статистическому описанию Памира  посвящена книга полковника Муханова,[27] в которой включены много сведений об управлении западным Памиром, быта и хозяйственной жизни местного населения.

    Истории Памира посвящено также значительное количество  исследований многих русских ученых и путешественников, среди которых  выделялись: М.А. Кирхгоф, А.Г. Серебренников, Н.Д.Коржинский, А.К.Газгонов, К.Г, Залома, Н.Г. Маллицкий,М. Маевский, Д.И. Мушкетов,Г.А. Анандаренко, Н.Н. Покатило, А.Е.Снесарев и многие другие.

    В различных Центральных архивах бывшего Советского Союза хранятся документы и донесения царских чиновников, офицеров царской армии: приказы по Туркестанскому военному округу, инструкции и прочие официальные  документы, связанные с политикой  Царской  России на Памире. Эти материалы относятся к периоду, начиная с 70-х гг. XIX в. И до 1917 г.

   Они хранятся в Центральном Государственном Военно-историческом музее Союза ССР в Москве, в Центральном Государственном Узбекской ССР (ЦГА) в Ташкенте, в Архиве внешней политики в Москве.

    В данной работе  широко  использованы материалы А.Е. Снесарева, хранящиеся в Архиве востоковедов при Ленинградском отделении Института востоковедения АН СССР в Ленинграде (фонд 115). (Далее архив   Востоковедов). Штабс-капитан Андрей Евгеньевич Снесарев был начальником Памирского отряда с осени 1902 г. по осень 1904 г. Будущий крупный ученый-востоковед, он использовал годы пребывания па Памире  для сбора материалов по истории Бадахшана, Афганистана, Ирана и Индии; интересовался также культурой и историей Шугнана, Рушана и других памирских областей.

г) Опубликованные работы, наряду с дореволюционной литерат­урой посвященной истории западных районов Памира, автором дан­ной работы также использована литература советского периода, посвященная истории, этнографии и экономике Шугнана.

   В работе широко использованы труды академика АН Таджикской ССР Искандарова  Б.И,, посвященные Восточной  Бухаре и Памиру во второй половине XIX- начала ХХ вв.[28] В них затронуты многие вопросы истории Шугнана, проанализированы общественный строй, политические и правовые надстройки в Шугнане XIX в.,  показана героическая борьба  шугнанского народа в различные периоды за свою независимость и дана положительная оценка присоединения Западного Памира к России. Основанные на превосходном знании местных условии и источников, работы Б.И.Искандарова заложили надежный фундамент для дальнейшего изучения истории всех районов Памира.

   Многие  вопросы истории Шугнана и Рушана в период, когда Западные районы Памира входили в состав бухарского эмирата (1906-1917гг.) в годы русского протектората (1905-1917 1т.), и в период борьбы за установление Советской власти на Памире (1917-1920гг.) освящены в работе М. Назаршоева,[29] А. Набиева,[30] М. Шергозиева,[31] С. Тошходжаева,[32] написанные на основе архивных материалов.

     Вопросам  экономической  жизни  Шугнана конца  XIX начала ХХвв. посвящены две статьи З. Бахрамова.[33]  На основе расспросов местного населения и официальных документов З. Бахрамов дал обстоятельную характеристику экономического строя Шугнана в годы господства Бухарского эмирата.

Описание источника: Сопоставление «История Бадахшана» с другими источниками  по  истории  Шугнана и Рушана

Как отметили выше, «История  Бадахшана» написана на четырех ученических тетрадях, каждая из них имеет обложку и свое заглавие:

Тетрадь I: «Давра-йи пеш аз Абдурахим-хон»  («Период до (правления) Абдурахим-хана»). Записки Курбон Мухаммадзада Ахунд Салмана и Мухаббат Шахзада Cайид  Шахфутура (далее в тексте Ахунд Салман и Сайид Шахфутур)

Тетрадь II: «Та‘рих-и шохони Шугнон» («История  Шугнанских шахов»), записки Курбон Мухаммадзаде Ахунд Салмана и Мухаббат Шахзаде  Cайид Шахфутура.  

Тетрадь III:  «Та‘рих-и Афгонистон»  («История Афганистана»). Записки  Курбон  Мухаммадзаде (Ахунд Салмана)  и  Мухаббат Шахзаде (Cайид  Шахфутура). Под именами авторов–еще одно заглавие: «Давраи Афгонистон» («Период (правления) Афганистана»). На следующем листе, перед началом главы–«Киссаи Афѓонистон» («Рассказ об Афганистане»).

Тетрадь IV: «Давраи Николай» («Период (правления) Николая»). Записки  Курбон Мухаммадзаде (Ахунд Салман)  и  Мухаббат Шахзаде (Cайид Шaxфутpa).

Анализ текста показывает, что каждая из четырех тетрадей посвящена определенно периоду истории Шугнана. Первая тетрадь, самая маленькая по объему, состоит из девяти с половиной страниц (стр. 1-10). Она освещает историю Шугнана, начиная с XI в. до середины XV в. (правление Абдуррахим-хана). Вторая тетрадь, самая значительная по объему (стр. 11-73),  период  правления  щугнанских  шахов  от  Абдурахимхана до Музафариддинхана включительно (ок. 1845-1883 гг.). Тетрадь третья (стр.74-114) посвящена взаимоотношению Шугнана с бадахшанскими   правителями и борьбе населения Шугнана и Рушана с войсками Абдуррахимхана.

Четвертая тетрадь (стр.115-157) начинается с событий 1895 г, – организации постоянного  русского поста в Хороге, описывает период бухарского господства в Шугнане (1896-1905 гг.),  Шугнан под протекторатом России 1905-1917) и борьбу за установление Советской власти на Памире (1917-1920 гг.).

Первая тетрадь

Четыре тетради рукописи - это 4 периода истории Шугнана  и Рушана.

Первая тетрадь из пяти листов охватывает самый значительный период Шугнанской  истории; XI век  середина XIХ в. (до правления Абдуррахим-хана). материалы, изложенные в первой тетради - наименее известный и почти не изученный период истории Шугнана. Уже сам размер тетради свидетельствует о том, что у авторов не было достаточных материалов для его написания.

Здесь авторы поместили все известные им  и их отцами, дедам, легенды о начале мусульманской династии в Шугнане, и о правителях Шугнана вплоть до середины XIXв.  Первая тетрадь написана только по легендам и рассказам, собранныt  авторами у стариков Шугнана, при этом сами старики не были очевидцами  событий, о которых они рассказывали, они в свою очередь услышали  эти  рассказы от своих отцов и дедов. Особенность источников, использованных авторами в первой тетради, в том, что это почти исключительно устные легенды и предания о глубокой старине, собранные у людей, которые выступали как носители и хранители устной традиции, широко бытующей в народе.

Как было указано выше, первая тетрадь заканчивается приходом к власти и устранением последних соперников Шугнанского шаха Абдуррахим-хана, т.е. событиями первой половины XIХ в. Абдуррахим-хан является как бы рубежом шугнанской истории. Все факты и события до него в настоящее время не имеют почти никаких документальных подтверждений и основаны только на воспоминаниях местных жителей, записанных ими самими или европейскими путешественниками с их слов.

Правление Абдуррахим-хана и его сыновей и все прочие события, вплоть до Великой Октябрьской социалистической революции, нашли отражение в исторических хрониках и документах стран, сопредельных с Шугнаном или связанных с ним в отдельные периоды его истории. История Шугнана до Абдуррахим-хана представлена большим количеством легенд и противоречивых фактов, причем среди всех изученных нами введенных до настоящего времени в научном обороте письменных источников-воспоминаний и записей европейских путешественников, исторических сочинений соседних стран и официальных документов –  трудно найти приводящих одинаковые обоснования и подтверждения. Различаются имена, их количество, факты, их хронологический порядок. Например, авторы «История Бадахшана» первым правителем Шугнана после Шах-и Хамуша назвали Худадад-сына Шах-и Хамуша и неизвестную девушку из рода шугнанских шахов «прежних времен».

В «Истории Шугнана»[34], имени Худадада нет вовсе, а легенда о Худададе отнесена к самому Шах-Хамушу.  В родословную щугнанских шахов, приложение к «Та‘рих-и Бадахшан»[35] Худадад - не сын Шах-и Хамуша, а его внук, сын Хаддада. В родословной шугнанских  правителей, приведенной М.С. Андреевым в его работе «Таджики долины Хуф»[36] Худадад так же известен как сын Шах-и Хамуша. В «Поэмe  о шугнанских шахов» Cайид Фаррух-шаха, так же Худадад назван сыном Шах-и Хамуша.

Одна деталь совпадает в «Та‘рих-и Бадахшан» и в «Истории Бадахшана». По «Та‘рих-и Бадахшан» Шах-и Хамуш в 490 г.х./1096-1097 гг. женился на четырнадцатилетней дочери правителя Шугнана -по имени  Гулшакар,  вылечив ее предварительно силой молитвы от паралича .[37] То же самое в «Истории Бадахшана» Шах-Хамуш женился на несчастной больной девушке.  В «Та‘рих-и  Бадахшана» - у них родился сын -Хаддад,  а у него сын Худадад. В «Истории Бадахшана» - у них родился сын Худадад. Имя Худадад  встречается только в «Тарих-и  Бадахшан», в других источниках его нет. Несомненно, это ошибка переписчика, ибо сыном Шах Хамуша является Худадад. Эти расхождения свидетельствуют о том, что у этих вышеназванных    сочинений не было письменных источников и созданы они на основе устной традиции. В дальнейшем расхождения еще более значительны.

Авторами «История Бадахшана» допущены некоторые неточности при приведении генеалогии  шугнанских правителей . Это становится очевидным, если сравнить их сведения с родословной правителей Шугнана, приведенной в «Та‘рих-и Бадахшан»[38] и отрывок из родословной шугнанских шахов, приведенной М.С. Андреевым.[39]  В то же время в «Истории Бадахшана» названы некоторые правители Шугнана, которые отсутствуют в вышеназванных родословиях.

Как отметили выше, сыном Шах-и Хамуша является Шах Худадад. Согласно «Истории Бадахшана» он  женился на дочери Мира Дарваза и у него родился сын,  по имени Шах-Ванджи. [40] Здесь авторы «Истории Бадахшана» допустили ошибку. В родословной шугнанских правителей, приведенных в «Та‘рих-и Бадахшан»[41] и в работе М.С.Андреева «Таджики  долины Хуф», сыном Шах-Худада назван Cайид  Шах Султанали, его сын Давлатшах Хусайни, его сын шах Хаттаб, его сын Cайид Давлат-шах, его сын  Cайид Шах  Музаффарбек, его сын  шах- Амирбек, и только его сыном назван Шax- Ванджи. Между Шах-Худададом и Шах-Ванджи пропущены 6 имен. Шах-Хамуш, согласно «Та‘рих-и Бадахшан», умер в 1I37 г. в Кулябе, в местности под названием «Дараи Туркия». После смерти Шах- Хамуша, это место стали называть «Лангар-и Шах-Хамуш».[42] В это время, т.е. в первой половине  ХII в. Шax-Худадад стал правителем Шугнана, а Шах-Ванджи  правил Шугнаном во второй половине ХVIIIв. Таким образом, их отделяет более 700 лет.

О вышеупомянутых шугнанских правителях начиная с Шах-Султаналм до Шах-Музаффарбека, в исторических источниках нет никаких упоминаний. Имя  Амирбека, сына Шах Музаффарбека, упоминается уже во многих источниках  по истории Шугнана. Об Амирбеке  автор «Истории  Шугнана» пишет, что он  прибыл в Шугнан в 1193/1779 г. и правил 9 лет[43]  (с 1779 по 1787 или 1788 гг.). Когда же он  скончался, править стал его сын Шах Ванджихан, при нем начались разные междоусобицы.  В «Та‘рих-и Бадахшāн» также указано, что после Aмиpбека стал править его сын Cайид Шах Ванджи. [44]  И только в «Истории Бадахшана»  Шах Ванджи– не сын Амирбека, а его отец.

Кто же правил сначала, Шах Ванджи или  Амирбек?  Кто из них был отцом, а кто сыном?  Верна ли дата правления Амирбека 1779-1788гг?

Некоторый свет на эти   путаные события могут пролить два вида источников. Во-первых, актовые документы с территории «Шугнана»  собранные и частично изданные Б.И. Искандаровым,[45] в которых содержится дата заключения сделок и составления документов» а также имена правителей. На некоторых документах - печать правления с упоминанием имени его отца. Другим источником является  первая  часть «Та,рих-и  Бадахшан», написанная Сангмухаммадом, современником многих описанных  в ней событий и представляющая собой «династийную хронику в традиционном духе средневековой персоязычной  историографии».[46] По словам А.Н Болдырева, хронология этой  части  «Та‘рих-и Бадахшан» представляется вполне надежной.

Для предшествующего Амирбеку периода документы дают такую последовательность правителей: Мир Музаффарбек, его сын Абд-Мухаммад (документ I698 г.), его сын Мухаммад  Хусайн  (документ 1743-44 гг.).[47] Теперь мы можем с уверенностью сказать, что правильнее всего имена правителей названы в «Истории  Шугнана»: Абдмухаммзд, Шах Музаффарбек, Шах Мухаммад Хусайн,[48] но эти имена приведены здесь века на четыре вперед, и их порядок перепутан. Для следующего периода документы дают следующий порядок правителей: Амирбек (документ 1768 г.), его сын Шах Ванджихан (документ без даты), его сын Амирбек, второй сын Шах-Ванджихана Джалалиддин (документ 1802-1803 гг.) . [49] Документы дают нам, таким образом, новую картину: было 2  Амирбека - Амир-бек I, отец Шах Ванджихана (как в «Истории Шугнана», но дата 1779-1788 гг. нуждается в уточнении), и Амир-бек II, сын Шах-Ванджи (и, таким образом, последовательность прави­телей, приведенная в нашей рукописи, до некоторой степени вер­на: Амирбек II после Шах- Ванджи).

Обратимся теперь к «Та‘рих-и Бадахшан». Здесь события в Шугнане излагаются в связи с правлением бадахшанского правителя Мир Мухаммад-шаха (1207-1237/     I792-I82I гг.).[50] Так как описание правления Мухаммад- шаха дважды прерывается и возвращается к старым событиям, последовательность всех собы­тий излагать довольно трудно. В рукописи сначала изображаются события, связанные с походом бадахшанцев  в Шугнан[51] и только через несколько листов[52] повествуется о походе Шах Ванджи в Бадахшан, хотя по времени сначала был поход Шах Ванджи, а затем ответный визит бадахшанцев. Шах Ванджи совершил  удачный поход в Бадахшан в период между 1790 и 1792 гг.,[53] еще того, как Мир Мухаммад-шах стал правителем Бадахшана; Бадахшан в это время  находился под властью правителя Кундуза (после казни отца Мухаммад-шаха  Султон-шаха в 1767 или 1768 гг.). Поход Шах Ванджи  может служить доказательством того, что в 1790-92. Шах Ванджи  прочно находился на шугнанском троне, и если сравнить эти даты с приведенными выше датами документов, то для начала  правления  Шах Ванджи, сына Амир-бека I и отца Амирбека II, действительного исторического лица, мы  можем получить дату около 1780 г. «История Бадахшана» относит правление Шах Ванджи  к значительно более раннему периоду, «История Шугнан» указывает близкую к действительности или точную дату - 1787- I800гт.[54]. «Та‘рих-и Бадахшан» сообщает далее, что Шах Ванджи-хан умер около 1237/1821-1822 гг.[55]      Очевидно, после 1800 г. он уже либо не был у власти, либо периодически отстра­нялся своими сыновьями, особенно Джалалиддином.

Следующий период истории Шугнана заполнен борьбой за власть между сыновьями Шах Ванджи-хана: Джалалиддином и Кубад-ханом. «История Бадахшана» в этой связи довольно подробно рассказывает о неудачном походе Кубад-хана против мира Жомарча, т.е. Дарваза (имя мира не названо), в результате  которого Кубад-хан попал в плен и в последствии был обменен на сына мира Жомарча, схваченного шугнанцами.  Эта история в других источниках не отражена. В «Истории Шугнана» также рассказывается о кровопролитной борьбе за власть между сыновьями Шах Ванджи  и о походе на Дарваз, но с другими подробностями: Кубад-хан захватил Шугнан и Рушан» Джалалиддин бежал в Дарваз и оттуда, собрав войска, начал войну против Кубад-хана. Война была длительной.  В результате Кубад-хан бежал и Джалалиддин становится  правителем  Шугнана.[56] - В «Та‘рих-и Бадахшан»[57]   находим третью версию воцарения  Джалалиддина на престол. Во время борьбы за власть между Джалалиддином и его отцом Шах Ванджи-ханом бадахшанский правитель Мир Мухаммад-шах совершил грабительский набег на Шуган, якобы по просьбе Джалалиддина, который обратился к нему за помощью. В 1223/1808г.  Сын  Мухммадшаха Султаншах с войском вторгся на территорию Шугнана, произвел страшные опустошения, захватил богатую добычу и вернулся в Бадахшан, посадив на Шугнанский престол Джалалиддина. Упоминание об этом набеге есть и в «Истории Бадахшана».[58]

Сколько лет правил Джалалиддин - в источниках не зафик­сировано. Известно только, что около г.  1217/1802-3г. он находился у власти. [59] По устным сведениям, можно считать, что Джалалиддин правил около 1800-1820 гг., а Кубад-хан начал править около 1820 г. Дата  окончания его правления точно не вос­станавливается. Если принять, что его сын Абдуррахим-хан  (см. ниже) начал править около 1845 г., а между его правлением и правлением Кубад-хана щугнанский престол занимал брат Абдуррахим-хана Абдулазиз-хан (см.ниже), то примерными датами правления  Кубад-хана следует считать 1820-1844 гг. Время правления Абдулазиз-хана, согласно «Истории  Бадахшана», не более одного года; проверить это по другим источникам не представляется возможным, поскольку ни один из них не упоминает имени Абдулазиз-хана. Это само по себе может служить свидетельством его недолгого правления.

Последующие события «История Бадахшана» излагает следующим образом: Кубад-хан после освобождения из плена убивает Джалалиддина и становится правителем. Затем умирает собственной смертью, оставив двух сыновей: Абдулазизхана и Абдуррахим-хана, теперь уже  между ними  начинается борьба  за власть. Авторы «Истории  Бадахшана» Ахунд  Салман  и Сайид Шахфутур подробно рассказывают об этом: «Между его (Кубад-хана) сыновьями Абдулазиз-ханом и Абдуррахим-ханом началась долгая междоусобная борьба из-за отцовского наследства. [Правитель Бадахшана], услышав об этом, приехал вместе с сотней всадников из Файзабада, чтобы примирить братьев. Установил между ними мир и, женившись на дочери Абдуррахим-хана по имени Лолабегим, назначил Абдулазизхана правителем Шугнана, а Абдуррахим-хана увел с собой в Файзабад».[60] Далее авторы рассказывают о том, что через некоторое время Абдуррахим-хан вернулся из Файзабада, и при  помощи бадахшанских войск напал на Шугнан. И народ Шугнана не имея силы сопротивляться, подчинился Абдурахим-хаиу. Абдулазиз-хан лишился власти и через некоторое время был убит.[61]

«История Шугнаиа» расходится с нашей рукописью: в ней рассказано о бегстве Кубад-хана в Бадахшаан,[62] из которого он больше не возвращается. Джалалиддин, согласно данным «Истории Шугнана», умирает собственной смерть.[63] Очевидно, сообщение «Истории Бадахшана» более соответствует истине, т.к. оно находит подтверждение в других источниках. Многие источники сходятся на одном: у Джалалиддина не было потомства, и наследниками престола остаются дети Кубад-хана. Кушкеки в «Каттаган и Бадахшан» вовсе не называет имени Джаладиддина в числе шугнанских правителей,  не упоминает он и имени Абдулазиз-хана.[64] «Та‘рих-и Бадахшан» называет Кубад-хана не братом Джадалиддина, а его сыном.[65]

В «Истории Бадахшана» говорится о том, что Джалалиддина убили по приказанию Кубад-хана.[66] После Абдулазизхана к власти приходит Абдуррахим-хан. Не упоминает Абдулазиз-хана и «Та‘рих-и Бадахшан», [67] где тоже говорится только об Абдуррахим-хане. В «Истории Шугнана» после смерти Джалалиддина сын Кубад-хаиа Абдуррахим-хан возвращается из Бадахшана, где он жил в изгнании со своим отцом, и занимает шугнанский престол. Таким образом, о борьбе за власть между Абдуррахим-ханом и Абдулазиз-ханом сообщает только «История Бадахшана». Гибелью Абдулазиз-хана и с приходом к власти Абдуррахим-хана  заканчивается первая тетрадь рукописи.

Мы не случайно провели здесь столь детальный текстологический анализ первой тетради и сравнение ее сведения с данными  других доступных источников - «Истории Шугнана», «Каттагган и Бадахшан», «Та‘рих-и Бадахшан» и записями европейских и русских путешественников и их официальными донесениями. Благодаря этому сравнению ясно видно, что данные нашей рукописи во многих случаях расходятся с фактами других письменных источников. При этом многие сообщения в ней находят под­тверждение в записях и донесениях путешественников по Памиру и  официальных лиц, а также в актовых документах, опубликованных  Б.И.  Искандаровым.  Это, однако, касается только событий  ХVIII и ХIХвв. Более ранние события изложены не точно, даже  по сравнению с другими  столь же малодостоверными сообщениями. Имена  правителей, засвидетельствованные в актовых документах, опубликованных Б.И.Искандаровым, в «Истории Бадахшана» отсутствуют. Таким образом, события раннего периода шугнанской истории все письменные источники излагаются  по-разному. Более того, даже сведения, сообщенные в I части «Та'рих-и Бадахшана» Сангмухаммадом, расходятся со сведениями, приведёнными во II части рукописи–«Родословной шугнанских шахов», составленной Фазлалибеком. Все  это свидетельствует о том, что все сочинения составлялись их авторами на основе устной традиции, и для рассматриваемого периода шугнанской истории, зафиксированной в документах и хрониках, письменных источников не существует. Невозможно представить себе,  чтобы каждый  автор писал этот раздел, пользуясь какими-то одному ему известному записями родословных и документами. Не имели их и авторы «Истории Бадахшана». Объясняется и тот факт, что в первой тетради автор не  имеется ни одной даты.

 2.Источники второй и третьей тетради.

События, описанные во второй тетради, относятся к периоду, начиная с утверждения у власти в середине ХIХ в. Абдуррахим-хана, и кончая пленением Юсуфали-хана в 1383г. и потерей Шугнаном своей независимости. ( стр. I2- 73). В третьей тетради описывается борьба с афганскими завоевателями. Рассказ завершается приходом в Хорог русского разъезда В. Банковского в 1895 г. 

Хронологические  рамки событий, описанных во второй и третьей тетрадях, - примерно 1845-1895 гг., - 50 лет шугнанской истории. Этот период четко сохранился  в памяти отцов и дедов авторов «Истории Бадахшана». Сами они, по всей вероятности, могли помнить только события последних 5 лет из рассматриваемого периода, да и то с трудом. Во второй и третьей тетрадях авторам не приходилось прибегать к легендам и преданиям: они опирались на- рассказы очевидцев. Это чувствуется и в стиле изложения:  авторы часто вводят в повествование прямую речь, чем больше  события подвигаются к нашему времени, тем больше у них появ­ляется попыток датировать их.  В третьей тетради авторы  приводят  даже рассказ  очевидца о  столкновении  между русским и  афганскими  отрядами около Аличура 12 июня 1892 г.[68]  Правда, попытка авторов датировать описываемые события, иногда оказывается безуспешной: многие приведенные ими даты не точны и нуждаются в исправлении с помощью других источников, в основном, «Та‘рих-и  Бадахшан», «Автобиографии Абдуррахман-хана», официальных документов русской администрации и донесений военных чинов.

Во втором тетраде - 2 попытки датировки:

1)  На стр. 12 рукописи авторы датируют правление  Абдуррахимхана  I206-1229/ 1791/92 - 1813/14 гг.). Это – единственная попытка авторов датировать правленая шугнанских шахов. Ни в одно другом источнике  не встретим этих дат, ни каких-либо других дат для определения времени правления Абдуррахим-хана, в том числе и в «Та‘рих-и  Бадахшан. Откуда авторы «Истории Бадахшана» взяли эти  даты –для нас остается -загадкой. Вряд ли  их передавали из поколения в поколение устно. Возможно, для этого периода авторам удалось использовать какой-то письменный источник, о котором нам ничего не известно. Во всяком случае, этот источник был недостаточно точный и полным; во-первых, потому, что Абдуррахим-хан правил значительно позднее –oк. .1856-1869 гг., во-вторых, потому, что больше авторы не смогли заимствовать из него ни  одной даты. Дата правления Юсуфали-хана, последнего шугнанского независимого правителя,  которого хорошо помнили в Шугнане и  Рушане, у авторов не датировано.

2) На стр.16 рукописи авторы датируют поездку ко двору кундузского правителя Мир-и Калона в Ханабаде шугнанского шаха Абдуррахим-хана и шахдаринского шаха Курбонджона 1209 /(1794/95 гг.. Эта дата совершенно не  соответствует действи­тельности, т.к.  Мир-и Калон был правителем  Бадахшана  в 1277- 1283 / 1860-61 - I866-67 гг., т.е. в те годы, кода правителем Шугнана был Абдуррахимхан.[69] Поэтому Абдуррахимхан и Курбонджан могли к нему  поехать, но не в конце ХVIIIв., как указано в рукописи, а намного позже, в 60-е годы ХIХ в. Откуда  авторами заимствована эта дата, нам не удалось установить.

Наконец, в конце второй тетради авторы приводят небольшую сводку, кто, сколько лет правил: Абдуррахим-хан - 24 года (в соответствии с приведенными выше датами), Мухаббат-хан - 7 лет, Юсуфали-хан - 17 или 15 лет. [70] Эти даты не соответствуют действительности и нуждаются в уточнении.

В третьей тетради уже значительно больше дат, и они намного точнее: расхождения с действительными датами всего в один-два года, при этом авторы  приводят, как правило, более ранние даты. Интересно отметить, что большинство этих дат основано на устной информации по двенадцатилетнему животному циклу, широко распространенному на Памире наравне с датировками по хиджре. Часто авторы помнили название года того или иного события по двенадцатилетнему циклу как наиболее легкое для  них (обычно год своего рождения на Памире называют именно по этому циклу), но не могли правильно перевести его на европейское летоисчисление. Поэтому часто в рукописи год по двенадцатилетнему циклу указан правильно, а при нем – неправильный европейский год.

Для некоторых событий начала 90-х годов авторы указывают даже и месяц. И все же абсолютно точных дат, подтвержденных другими  источниками, в рукописи мало. Всего в третьей тетради приведено 6 дат: Начало борьбы с афганцами  после пленения Юсуфали-хана отнесено к 1302 г.х./1804/85 гг. Эта дата правильная, находит подтверждение в других источниках, в частности, у Кушкеки в «Каттаган и Бадахшан».[71]

2).«Гульзopхан приехал в Шугнан  в год овцы , в 130З  г.х.   По европейскому летоисчислению это соответствует 1885/ 86 гг. Однако, эти годы соответствуют году курицы, году овцы соответствует 1301 /1883-84 гг.  Ибо в 1883 г. т.е. в год овцы, о первой группой афганских войск, согласно Кушкеки, в Шугнан и приехал Гулзорхан. Поэтому правильней, очевидно, следует считать дату по двенадцатилетнему циклу, которые  привели авторы нашей рукописи, при ее переводе на европейское летоисчисление ими  допущена ошибка.

3.На той же странице рукописи авторы приводят другую дату по двенадцатилетнему циклу – «в год мыши  в дату...»[72], дата не указана (должен быть 1306 г.х.) и на европейское летоисчисление (1888-89 гг.).

4).Дата прибытия новой партии афганских войск на территорию Шугнана после восстания Исхак-хана - год коровы.[73] Перевод ее на хиджру и европейское летоисчисление опущен. Год коровы соответствует 1889 г. т.е. реальной дате описываемого события; дата подтверждена у Кушкеки.[74]

5)«В год  змеи, хиджры, в 1888 г. н.э., афганцы вышли, чтобы преградить путь русским.[75]  Здесь - явная ошибка, и в той, и в другой дате. Сражение при Аличуре, о котором рассказывают здесь авторы, произошло в 1892 г. [76], а не в 1888 г. ибо это не год змеи, а год мыши. Год змеи  соответствует 1893 г., здесь разница на один год.

6).«В год лошади, … хиджры, в 1889 г. н.э. в июле месяце генерал пришел с войсками через Шахдаринскую дорогу».[77]  Судя по дальнейшему ходу событий, авторы рассказывают здесь о четвертом походе русского отряда генерала Ионова на территорию Памира в 1894 г.[78] 1894 г. - действительно год лошади, дату же этого похода по двенадцатилетнему циклу авторы привели точно. При переводе на европейское летоисчисление ими снова допущена ошибка.

Изучая и исследуя вопрос о датировках во второй и третьей тетрадях, мы можем с уверенностью сказать, что это дало с сочинением, составленным на основе устной информации. Об этом свидетельствуют:

1) Обозначение дат по двенадцатилетнему циклу более  легкому для запоминания:

2) неправильный перевод их на хиджру и европейское ле­тоисчисление;

пропуск дат хиджры и  европейского летоисчисления при обозначении их по двенадцатилетнему  циклу, при сохранении общей формулы датировки;

расхождения с датировкой событий, приведенной в дру­гих источниках.

Анализ и исследования текста второй и третьей тетрадей дают нам еще одно доказательство того, что они написаны на основе устных рассказов: в рукописи масса подробностей, мелких деталей, имен собственных второстепенных действующих лиц, простых жителей Шугнана, крестьян, тех, чьими руками загребали жар местные правители  и  представители знатных родов. Рассказывал о своих несчастьях, крестьяне  снабжали свои бесчисленным количеством мелких деталей, которые не стал бы отражать ни один историограф; эти детали не могли войти ни в одну родословную; их не сохранил бы ни один документ. Сами  авторы не смогли  бы так обогатить свой рассказ выдуманными подробностями, поэтому предположение о том, что они взяли на основу какой-то письменный источник и разукрашивали его яркими деталями, следует оставить. Приведем несколько примеров.

Так, описывая правление Абдуррахим- хана, авторы рассказывают, как шахский навкар Почуф Файз  из кишлака  Дишор  ходит  по  кишлакам  и специальной меркой тайком измеряет рост мальчиков и девочек,  подготавливая  очередную  партию  для продажи в рабство[79]. Вот  беседа  облеченного властью, могущественного и очень богатого мира Кундуза с шахдарински шахом Курбанджаном, который с достоинством отвечает  грозному миру на его насмешливый вопрос: «Конечно, вы тоже считаете себя шахом?», что не только гордится тем, что 70 поколений в его роду была шахами, но и считает своей особой заслугой то, что привез в  качестве  подарка богатому из богатых миру ни золото, ни рабов, а всего лишь чудесные рога архара и горного козла, которыми будут любоваться все гости и подданные мира. [80] А чего стоит рассказ об аксакале Башора.  который по приказу Мухаббат-хана отвез на рынок в Бадахшан и предал там 120 человек родственников  убитых шахом  жителей Шугнана, среди которых  были и его близкие, и умер  на  обратном  пути  на перевале Шива (шугн. Хева) от разрыва сердца, не выдержав потрясения. Любопытен  о  том, как некий  Фархад-хан  из-за  своей  парализованной руки несмог удержать коня и попал в гущу врагов – воинов  Исхакхана, страшно перепугал их обратил в бегство,  афганский мир Абдуррахманхан пожаловал ему за это военный чин, приняв неудачника Фapхаодхана за героя.[81] Погибли от афганских пуль во время осады тупханы (крепсти) крестьянин из Бахшора Додихудо и крестьянин из Поршинева Мухаммад Карим, тяжелую рану получил Кадамшо из Демургона. [82] Подобных примеров можно привести много. Нам кажется, что происхождение таких подробностей  в тексте  не  требует  особых  исследований: они рассказаны  самими участниками событий, их родственниками, наконец, просто очевидцами.  

Пожалуй, самым важным вопросом, является датировка правлений Абдуррахим-хана, Мухаббат-хана и Юсуф Алихана, трех последних независимых щугнанских шахов. Однако здесь мы  не будем   касаться этого вопроса, так как это вынудило бы нас включить в раздел по анализам источников рукописи большое количество дополнительного материала по истории Бадахшана и  Кундуза, генеалогии и хронологии бадахшанских правителей, в тесном кон­такте с которыми жили шугнанские шахи, связанные с ними  узами браков, и обязательством выплачивать им дань. Поэтому все вопросы хронологии  щугнанской истории будут рассмотрены нами в главе  посвященной политической истории Шугнана,

Для того, чтобы завершить анализ источников второй и третьей тетрадей, следует остановиться на двух важных  моментах, которые, по нашему мнению, нуждаются в особом изучении:

I) Соотношение нашей рукописи и сочинении Кушкеки «Каттаган и Бадахшан».

2) Сравнительная скупость и нечеткость в подаче материа­ла в той части третьей тетради, которая посвящена движению рус­ских рекогносцировочных отрядов по Памиру и истории первых Памирских постов.

 События щугнанской истории, начиная с периода правления Юсуфалихана, параллельно изложены в трех источниках: в «Исто­рии Бадахшана», в «Истории Шугнана» и  в «Каттаган и Бадахшан». Как уже было отмечено выше,  книга Кушкеки была написана авто­ром по заданию военного министра Афганистана и впервые опубли­кована в Кабуле в 1923 г. Перевод  на  русский язык  издан  под редакцией А.А, Семенова в Ташкенте в 1926 г.  Сравнивая разделы нашей рукописи, посвященные Юсуфалихану, и борьбе шугнанцев против афганского ига, мы  заметили некоторое текстологическое сходство с сочинением Кушкеки.  Стиль сочинения  Кушкеки отлича­ется четкостью, сдержанностью; у Кушкеки мало дат, мало под­робностей, но рукопись насыщена информацией. Каждый абзац заключает в себе множество фактов. Однако памятник явно тен­денциозен. Автор попытался доказать, что афганцы принесли                ос­вобождение  народам  Шугнана  от гнета  шахов из местной династии  и поэтому афганское завоевание якобы явилось для щугнанцев большим благом. Авторы «Истории  Бадахшана» рисуют  афганское  завоева­ние  с  противоположных позиций: афганцы - захватчики, угнетате­ли, душители  свободы.  Тем не менее  при изложении отдельных событий проявляется некоторое сходство между этими сочинениями. Обратимся к текстологическому анализу  «Та‘рих0и Бадахшāн» Ахунд Салмана и Сеййид Шахфутура и  сочинения Кушкеки «Каттаган и Бадахшан.                                                      

Из «Та‘рих-и Бадахшāн»

1) «И шугнанский  шах Юсуф-Али- хан постепенно превратился в настоящего дракона, и его сердце не получало удовлетворения от продажи одних только мальчиков и девочек, и начал он переселять и продавать целые семьи. И дома и имущество дарил и раздавал своим навкарам... Одаривал таких людей. Из-за этого жителям Шугнана опротивела их жизнь...»     (далее рассказывается о просьбе народа о заступничестве, обращенной к Cайиду Фappyx-шо, с.54).

2) «И в то время притесненный щугнанский народ вышел с овсом из подчинения. Дороб- шах, сын Нурали-бека из рода рушанских миров, собрал около   200 человек» организовал себе, отряд и от Поршнева до Тима и шугнанцы присоединились от Хорога до Сучана, ночью и днем и охранял их (с.66)

3) «После того, как сардар Абдулла-джан  отправил  шаха Юсуф-Али-хана в Кабул в Кала-и Бар-Пянджа  были посланы сто хосадоров, вместе  с дафтардаром[83] и старшим садбаши»[84] (с.50)

4) «На другой год весной, мирр Манзар-шах из рушанских миров собрал войска и пришел в Шугнан. Посоветовался и посовещался с лучшими людьми Шугнана и Cайидом  Фappyx- шахом, предложив:  Помогите мне, нападем на хоссадаров и захватим их в плен»(с.75).    

5) «Когда закроется дорога через Шива, кроме дороги через Дарморахт, не будет другого пути в Шугнан. Ежемесячно по очереди по сто человек будем выделять и ставить на дорогу через Дарморахт» (с. 75). 

   6) «…Пришла весть (о том, что джернейл[85] вместе с карнейлом[86] и кумейданом[87] и шеститысячными  войсками идут на Шугнан войной и дошли до Зебака… Джернейл  Cайид Олхан взял с собой зебакского муки[88]  Шо-Абдуррахима вместе с его братом Cайид Содикшахом приказав: В Шугане у вас много  муридов, обязательно  поедете в Шугнан вместе сомной» (с.78)

7)«…Шо-Абдуррахим объявил райатам Шугнан: «С этого дня, не задерживаясь и не мешкая, каждый из вас вместе со своими женами и детьми переселяйтесь на свою родину, то есть в Шугнан»… Наконец,  райяты Шугнана, покинув Рушан  отправились на свою родину в Шугнан и в это время  афганская  армия разбила лагерь против Чоснуда…и поставила палатки прямо в глубоком снегу с лево и с право от  дороги, а дорога проходила по середине, и шугнанские семьи со своими хозяйством, не останавливаясь, двигались по пороге между палатками. А афганские войска вышли из палаток, смотрели  им в                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                               след, но ничего не предприняли.(с.86).

 

  Из «Каттаган и Бадахшан»

I).«Его правление отличалось полным произволом, когда он, считая имущество, жизнь, доброе имя и честь житлелей Шугнана за свою собственность, не стеснялся убивать людей, грабить их имущество, продавать их жен, сыновей, дочерей их и дарить их в подарок знатным лицам, цричем никто не осмеливался заявить ему, почему он производит такие бесчинства...» (с.181).

2) «Некоторое время спустя часть населения Шугнан воз­мутилась против притеснения  Юсуфалихана. Дарабшаххан мир племени, был с ним и встал против Юсуфалихан, шугнанцы присоединились и поддержали его. (с.182)

3)«После этого Гулзар-хан рисаладар[89] с двумя отрядами хоссадаров[90] под командою двух сотен  командиров.. был назначен в Шугнан» (с,183)

4)«Двое -трое из влиятельных лиц Шугнана не любили афганскую власть... Один из них был Фаррухшах» пир Шугнана, другой - Назаршах (Манзаршах –(К.Э), рушаиец, и некоторые другие. Эти лица, подстрекнув к возмущению нескольких человек аксакалов и арбабов, склонили их на свою сторону» («Каттаган и Бадахшан», с.183).

5)«Так как дорога в Шива вследствие больших снегов была закрыта, то шугнанцы поставили караул на дороге  в Горон, в Санг-Cypoxe.». ( с. 183).6)

6)«Сердар Абдулда-хан отпра­вил в Шугнан Cайид-Аль-хана «джарнейля» с хозарейским батальоном, с двумя ротами и с двумя орудиями. Тогда же в Шугнан дорогою на Зейнбак и Горон, отправились Шах-Алем-хан «карнейль», Фейз-Мухаммад-хан «кумейдан» и Шамс-уд-Дин «аджидан»,[91] захватив  с собой из Зейбака Шах-Абдуррахима и Cайида Садыка, шугнанских пиров» («Каттаган и Бадахшан» (с.183).

  7)«Джарнейл» Cайид Алихан   остался в  Шугнане, всячески привлекая жителей и послав за ними Cайид Абдуррахимхана и Cайид Садыкшаха, так что в течении трех-четырех месяцев вернули бежавших к себе на родину, в их дома, и, как обещал, никому не причинил вреда…(«Каттаган и Бадахшан» с.184).

К приведенным  цитатам добавим еще два факта:

1)Только автор  нашей рукописи и Кушкекп ошибочно назы­вают правителя Чор Вилайета и претендента на Шугнанский престол Исхак-хана  Иса-ханом. Все прочие источники, в том числе и «Ис­тория Шугнана» называют его правильно. Ошибка наших авторов  простительна, но ошибка афганского автора кажется довольно странной.

2) Только авторы нашей рукописи и Кушкеки сообщают, что Cайид-Акбар, племянник шугнанского шаха Юсуф-Али-хана, пригла­шенный щугнанцами  в качестве правителя, црибыл из Бухарского Дарваза. «История Шугнана»[92] и «Та‘рих-и Бадахшан»[93] местом пре­бывания Акбар-хана называют Гиссар. Характер совпадений почти везде одинаков. Анализ приведенных совпадений позволяет сделать следующие выводы:

1) Буквального текстологического совпадения нигде нет, говорить о прямом заимствовании нельзя. Версия Кушкеки, как правило, более краткая и сжатая. Версия наших авторов включает  различные  подробности и детали, которых у Кушкеки нет.

Передача одинакового количества информации в одном и том же абзаце налицо: у Кушкеки она передана более сжато и сухо, у наших авторов - пространнее, иногда с пояснениями, ко­торые могли сделатьлюди, для которых география местности и имена соотечественников ближе и понятней.

3). Все расхождения в текстах, которые отмечены нами вы­ше, объясняются противоположностью позиций авторов: завоеватель и покоренный. Один пытается показать, что завоевание при­несло пользу народам Памира, освободив их от произвола местных правителей; другие - что положение народа при завоевателях еще более ухудшилось; Кушкеки борьбу шугнанского народа против за­воевателей рассматривает как бунт и смуту,  автор  «Истории Бадахшана» - как освободительную борьбу за свою независимость.  Поэтому,  рассказывая об одних и тех же фактах, авторы снабжают  их  различными  деталями, благодаря которым сами факты получают различное освещение.

4). На основе текстологического анализа можно высказать предположение, что сходство текстов объясняется тем, чтои то, и другое сочинение составлены на основе опроса одного и того же круга лиц. Афганский военный министр и главнокомандующий Мухаммад-Надир-хан был назначен эмиром Абдуррахман-ханом пред­седателем комиссии по проведению реформ в Каттаганско-Бадахшанских  провинциях. По делам комиссии Мухаммад-Надир-хан совершил объезд провинции и составил                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  весьма  подробное описание сво­его путешествия по ней, основанное на личных наблюдениях и расспросах авторитетных лиц. Кушкеки, по поручению министра обработал его записи и издал под заголовком «Путешествие по Каттагану и Бадахшану». Разумеется, военный министр Афганистана мог побывать только на афганской территории Шугнана, но как раз там и осталась главная ставка местных шахов Кала-и Бар-Пяндж. Там остались, безусловно, много родственников и друзья авторов «Истории Бадахшана», которые помнили о прошлых собы­тиях по рассказам стариков, которых слушали наши авторы. Так между двумя разными сочинениями, написанные в разное время  разными  авторами  на основе одной и той же устной информации, появилось некоторое сходство. Сходство это служит еще одним доказательством создания «Истории Бадахшана» на основе устной традиции, передающей истории Шугнана из поколения в поколение.

Наконец, остановимся па последнем вопросе этого разде­ла - рассказе о приходе русских на Памир. Третья тетрадь осве­щает движения  русских  рекогносцировочных   отрядов по территории Памира, начиная с 1890 г. (первый поход Ионова) и заканчивая 1895 г,, прибытием в Шугнан временного разъезда капитана Баковского  после  англо- русского соглашения  (до организации по­стоянного русского поста в Хороге). В этом отрывке много не­точностей и недоговоренностей. Происходят эти неточности  от­того, что авторы хотя и были свидетелями всех передвижений  русских отрядов, но не понимали ни целей, ни смысла происходя­щих событий, не знали русских имен (за исключением нескольких, почему-то оставшихся в их памяти). Авторы сами открыто говорят об этом в рукописи несколько раз: «Но уж прошло несколько лет, как русские заняли территорию от Мургаба до Орашора  (в тексте Рошорв). Никого не известили об этом, и никто не знал, в каком году русские пришли на территорию  Памира... Дехкане об этом не имели никаких сведений»[94]  В другом месте: «А в кон­це ноября месяца генерал (имеется в ввиду генерал Ионов - Э.К.) вместе со своими войсками, внезапно оставив эту сторону Шугнана, снялись с места и ушли.  Никто   не знал, почему оставили страну и ушли.  Некоторые предполагали, что умер царь, поэтому ушли. А некоторое говорили, что у русских правило: какую бы страну не заняли, в тот год ее оставляют и уходят, приходят на другой  год и тогда уже  будут жить там. Но мы не знаем, которое из этих двух предположений правда,  а  которое - ложь».[95]

Только два имени русских военных лиц остались в памяти шугнанцев: «сын министра» - штабс-капитан С.П.Ванновский (сын военного министра России П.С.Ванновского) и «Банковейс» - штабс-капитан Б. Банковский. Про «сына министра» рассказывают и авторы другой переведенной нами рукописи, но истории Шугнана- «Исторических  заметок»  Курбан-шах Зухурбек-заде и Гариб-Мухаммад-Кози-заде. Банковский, очевидно, запомнился шугнанцам  потому, что под его руководством возводилось здание русского от­ряда в Хороге в 1896 г. - « местное название-атрат». Даже имя командующего  рус­скими рекогносцировочным отрядом на Памире генерала Ионова, совершавшего в течение 4-х лет (1890-1894 гг.)  4 похода на территорию Памира, авторы не включали в свою рукопись (они пишут просто «генерал»). Военные операции и стычки с афганцами  на территории Шугнана и Рушана, имевшие место во время походов  Ионова и разведки небольшого отряда кап. Банковского, перепу­тались в памяти очевидцев. В своих рассказах они путают даты, имена участников, переносят события из одного похода в другой, ошибаются в  общей оценке  военных компаний. Детальное сопоставление действительных событий  с их обрисовкой  в  рукописи  приведено нами в виде таблице в Ш главе, поэтому здесь мы не бу­дем останавливаться на этом вопросе.

Таким образом, в качество доказательства отсутствия письменных источников у авторов «Истории Бадахшана» при со­ставлении второй и третьей тетрадей и использованиями рассказов  очевидцев  описываемых  событий,  нами приведены в этом разделе следующие факты:

1.Отсутствие точных дат, использование нескольких спо­собов датировки одновременно и в перемешку, причем преимущество явно отдано датам по двенадцатилетнему циклу; лакуны, оставленные для дат в нескольких местах рукописи; сообщение о том, кто сколько лет правил вместо датировки.

2.Обилие в рукописи имен собственных рядовых дехкан, деталей и подробностей, которое не могли заинтересовать ни одного  историографа и хрониста.

3.Прямые указания авторов рукописи на отсутствие у них фактов, а у современников событий - ясного представления и правильной оценки происходящего.

4.Одинаковое изображение событий  последних лет  правления Юсуф Алихана   и борьба населения с войсками Абдуррахманхана в двух сочинениях - в «Истории Бадахшана» и в источнике, который бесспорно основан на опросных сведениях  - «Каттаган и Бадахшан» Кушкеки.

В четвертой тетради описаны события 1896-1921 гг. (с учреждения постоянного русского поста в Хороге и строительст­ва специальных помещений для него и до установления Советской власти па Памире и прихода отряда под командованием Т. М. Дьяконова).  Эти события сами авторы не только хорошо помнили, но и были их участниками. В тексте рукописи один из авторов Ахунд Салман несколько раз выступает как действующее лицо и расска­зывает как очевидец.  Рассказ находит полное подтверждение в других источниках. Остановимся подробно на этих документах:

1) О прибытии в декабре 1919 г. в Хорог белогвардейско­го отряда Тимофеева и репрессиях среди  революционно   настроенного местного населения Ахунд Салман рассказывает так:

«В период осени приехал полковник Тимофеев... Он был начальником всего войска и был правителем.  По сколько брали для пропитания войска  с   райятов,  все бесплатно. Азизбек Наврузбекзаде,[96] если что-то говорил насчет большевиков, сам знает (в период составления рукописи ныне покойный Азизбек был еще в полном здравии и благополучии - Э.К.). Однажды в Нижнем Хороге, под домом Наби, около реки, Тимофеев приказал вырыть яму. После полудня  мы наблюдали, что (движется группа): Тимофеев верхом на коне,  двадцать русских с винтовками, а Азизбек в середине; (и русские), направив на него винтовки, ведут его вперед. А врач Вичич и Карамхудо Эльчибекзаде из  Хорога пошли  за ним  и дошли до той  ямы, а Азизбека уже  по­ставили над ямой. И Тимофеев приказал, чтобы расстреляли Азизбека, а выше названный врач направился к Азизбеку... и  обратился к Тимофееву: «Сначала расстреляйте меня, а потом Азизбека». Из-за заступничества того врача, Тимофеев отменил расстрел Азизбека... и приказал: «То, что имеется в доме (Азизбека), заберите и привезите.  Возможно, аксакал не понял и привез и имущество его братьев.[97] Азизбек Наврузбеков в 1919 г, только что вернулся из Ташкента и принял активное участие в борьбе за установление Советской власти на .Памире.[98]

Сравним текст нашей рукописи с официальными данными,  опубликованными в книге М. Назаршоева:

«С целью укрепления позиций белогвардейцев на Памире по заданию полковника Суханова в Хорог выезжает отрад во главе с полковником Тимофеевым, который прибыл в Хорог в конце декабря. С его прибытием Советская власть на Памире была сверг­нута... деспотически полицейский способ управления  белогвар­дейца Тимофеева сразу в глазах населения провёл резкую грань между управлением с начала первого переворота и до октября 1919 г. и управлением с октября 1919 года... О расправах с коммунистами и советскими активистами писал в своем воспоми­нании один из старых коммунистов Памира Азизбек Наврузбеков: «...Против представителей Советской власти и большевистской настроенных людей начались репрессии. Вместе с другими рабочими, прибывшими из Ташкента, был арестован и я. Меня об­винили в том, я являюсь агентом большевиков. Белогвардей­ский трибунал судил меня и вынес смертный приговор. В то вре­мя нас было 5 братьев, и все наше имущество было конфисковано, меня вывели на расстрел трое таджиков и трое чехов. В это вре­мя появился врач отряда Вичич. Он спросил начальника отряда Тимофеева, за  что меня расстреливают, а затем начал его отго­варивать от расстрела, заявляя при этом, что если нас убит, то отряду Тимофеева будет плохо. Дороги все закрыты, и трудовое  население с нами расправится... Так благодаря Вичичу, я спасся от  расстрела.[99]

2) Весной  1920 г. на Западный Памир вернулась бухарская  администрация.  Местные  феодалы, баи и ишаны  встретили  ее  вос­торженно.  Революционная часть солдат, совместно с бывшими рабочими Азизбеком  Наврузбековым и другими,   разработали план захвата власти в свои руки и готовили к этому массы. Авторы нашей рукописи пишут об этом так: «Однажды Азизбек  Назрузбекзаде сказал: «Мы, милиционеры, хотим захватить людей из Бухары . Мулло Салман (то есть Ахунд Салман - один из авторов нашей рукописи – К.Э.) сказал Азизбеку в  ответ: «этот бухарский мир через 2 дня пойдет к ишану домой (в гости), тогда, легко будет захватить его людей»... 27 вышеназванного месяца (июня), (бухарский эмир) пошел к Шахдаринскому ишану домой, вместе с Хакназаром мигбоши. До полудня пришли милиционеры и захвати­ли  крепость («атрат» т.е отряд) и арестовали людей мира.[100]. По этому поводу М. Назаршоев в своей книге пишет: «об этом  периоде Наврузбеков Азизбек вспоминает: «В июне я приехал в кишлак Поршнев к Бодурову.  Мы решили собрать честных, преданных революции лю­дей, вооружиться и освободить от беков и баев Хopor»... 27 июня  (дата авторов рукописи указана правильно – К.Э.) революционный отрад во главе с Наврузбековым Азизбеком в сос­таве более 20 человек, изучив обстановку в крепости Хорог и зная о том, что бек и другие ставленники эмира приглашены в гости  в  Рошт-Калу к  Cайид Махмудшо, напали на крепость, обезору­жили пост, захватили оружейный склад и, вооружившись, овладе­ли всей крепостью Хорог.[101]

3. После захвата Хорога бухарский эмир оказался в руках революционно настроенного народа. Советская власть наПамире была восстановлена. Один из авторов нашей рукописи Ахунд Салман сам принимал в этом участие и вспоминает: «Врач приказал арестовать его (бухарского мира/). И то продовольствие, кото­рое увез и съел из склада, я и секретарь (бухарского мира) и врач посчитали, и сумму  70 тысяч рублей по тогдашнему курсу, бухарский мир оказался должным» .[102]

2.«Через 2 дня, Руднев, начальник Ваханского поста, вместе с милиционерами Вахана и Миpзo Салманом приехали и вошли  в крепость (атрат-отряд). Мухаммад Амира  назначили хокимом . Миpзo Салмана (он) взял себе заместителем (по хозяйственной части),  врач  стал  начальником, а Паснер комендантом».[103] Этих подробностей в других источниках и в официальной литературе  нет. М.Назаршоев сообщает, что «через несколько дней, узнав о победе Советской власти в Хороге, из Вахана и Ишкашима верну­лись находившиеся там коммунисты -.П. Воловик, врач Вичич,      Руднов и группа революционной молодежи».[104]  Ахунд Салман, конечно, знал эти события лучше других, т.к. принимал в них непосред­ственное участие. Азпзбек Наврузбеков был близким другом Ахунда Салмана. О тех событиях, в которых Ахунд  Салману не пришлось участвовать самому, несомненно, ему рассказал Азизбек  Наврузбеков, занимавшийся в течение всего первого периода после победы Октябрьской революции сознательной революционной деятельностью на Памире (ср.рассказ Азизбека, приведенный выше). Азизбек умер в 1966 г. В 1958 г. он опубликовал свои воспоминания в книге «За  власть Советов в Таджикистане» (Сталинабад).  Пользовались наши авторы и рассказами других современников и участников событий, описанных в четвертой тетради. Так, на стр. 129 рукописи, ими приведен рассказ Тавакала из Тема  о том,  как его избили ваханские крестьяне во время  восстания в Зонге за то, что он  оказывал  помощь  бухарским  сборщикам   нало­гов.

В четвертой тетради много дат.  Соитий 1896-1906 гг. датированы менее точно, очевидно, по той же  причине  слабой информированности о целях и задачах русского военного отряда в Хороге при  бухарцах. После того, как вся полнота власти фактически перешла в руки начальника Памирского отряда,  события излагаются более подробно. Авторы приводят много имен русских военных начальников Хорогского поста. Более того, материал  о  деятельности  Памирского поста в Хороге за 1896-I920 гг. не на­шел должного отражения. В настоящее время нет ни одной работы, в которой последовательно бы перечислены все начальники памирских постов за этот период и указаны года их деятельности. Ма­териалы по этим вопросам разбросаны по разным архивам страны и нуждаются в обобщении и сведении воедино. Рукопись наших авторов содержит единственный в своем роде материал  о деятель­ности  Памирского отряда.  Нам на основе материалов архива на­чальника Памирского отряда  штаб-кап. А. Е.Снесарева удалось уточнить некоторые сведения, приведенные в рукописи, и пример­ные даты пребывания в должности начальника Памирского отряда русских военных чинов. Для описанного в III тетради периода можно восстановить следующую картину:

1896-1896 гг. Начальник Памирского отряда  В. Банковский.

1898- 1900 гг., капитан П. С. Аносов.

1900-1901., капитан Бедрицкий

1901.-1902 гг., полковник Кивикэс  (1-й раз),

1902-1904гг, штабс-капитан А.У. Снесарев.

1904-1905гг., подполковник Арсеньев.

1905-1906  гг., полковник Кивикэс (2- раз).

I908-1912 гг., подполковник Муханов.

I912-I9I4 хт., полковник Шпилько

1914-1917гг. полковник  Ягелло (в последствие  ученый востоковед, составитель известного  персидско-арабско-русского словаря)

Далее, регулярность смены Памирского отряда  была  нарушена, начальниками отряда часто оказывались белогвардейцами, которые пользовались территорией Памира для перехода за границу. Подробности этих перепетый  можно найти в нашей рукописи; она является в настоящее время одним из надежных источников по смутному  периоду 1917-1820 гг., пока на Памире окончательно    не утвердилась Советская власть. Книги,  вышедшие в последние годы и посвященные борьбе за установление Советской власти на Пами­ре, в значительной степени основаны на воспоминаниях тех же участников событий, которые были опрошены авторами нашей руко­писи. Важнейшие события 1919-1920 гг. авторы рукописи датируют не только месяцем, но и числом. В качестве действующего лица в рукописи выступает только один из авторов - Ахунд Салман. Второй автор – Cайид Шахфутур - записывал текст, консульти­руясь с Ахундом Салманом и вспоминая вместе с ним. Возможно, у авторов были какие-то записи о событиях последних лет, отра­женных в четвертой тетради. На наш взгляд, авторы блестяще справились со своей задачей. Мы имеем дело не только с наибо­лее полным и обстоятельным из известных в настоящее время письменных источников по истории Шугнана, но и интересным литературным  произведением, написанным образным  сочным языком, с болью  и страданием за свой угнетенный народ, с ненавистью к его поработителям, с тонким юмором, когда дело касается незадачливых правителей или простаков-дехкан, сердцем, отбытый для новой жизни.

Подытожим сказанное:

1) Источниками для написания первой тетради явились ле­генды и предания, передаваемые   из поколения в поколение, услы­шанные авторами рукописи от своих отцов и дедов;

2) Источники второй и третьей тетрадей - рассказы участ­ников и очевидцев описанных событий» воспоминания отцов и де­дов, и частично, самих авторов.

3)Источник четвертой тетради - воспоминания самих авто­ров, их друзей и родственников о событиях, свидетелями и уча­стниками которых они были.

 

«История Бадахшана» как источник по социально-экономическим отношения в Шугнане и Рушане

Авторы рукописи больше внимание уделяли вопросам эко­номической жизни  Шугнана, стараясь привести как можно больше сведений о налоговом обложении и отработанных повинностях шугнанских дехкан.  Они показали, как постепенно, начиная с середины XIX в., ухудшалось материальное положение шугнанского крестьянства, как увеличивались ставки налогов и делались все более и более жестокими способами их взимания. Авторы разобла­чают чиновничий аппарат, который с помощью различных  злоупот­реблений и прямого вымогательства обирали и без того нищий на­род.  В рукописи подробно рассказывается о взяточничестве, о системе так называемого «тартука» - подарка для получения места в чиновничьем аппарате или нукерства ( правильно–навкарства ,–К.Э), об ограблении крестьян сборщиками налогов, которое, помимо специальных налогов, без конца требовали у дехкан  лучшие  продукты для себя, кормились сами и угощали своих друзей. На грубые притеснения и жестокос­ти при сборе налогов народ отвечал восстаниями.

Изучение экономической истории  Шугнана находится в нас­тоящее время на начальной стадии. В настоящее время имеются только три работы, которые в некоторой степени освещают экономическое положение -Шугнана, и все они касаются второй половины XIX- в. - началаXX в.  Это книга Б.И.Искандарова[105] - и две статьи З.Бахрамова.[106] Отсутствие исследований, объясняется необычайной скудностью материалов, по которым никак нельзя получить полное представление о формах земельной собственности и системе налого­обложения для периода шугнанской истории, предшествовавшего правлению Абдуррахимхана. Как мы видели из первой главы, для этого периода не написана надежная политическая история. Авторы «Истории Бадахшана» не сообщили нам даже легенд и преданий,  из которых можно было бы извлечь какой-нибудь материал о формах земельной собственности и земельного владения в Шугнане в этот период. Для  второй половины - начала вв. Б.И.Искандаров и З.Бахрамов использовали почти все доступные источники и попы­тались создать обобщенную картину экономической жизни Шугнана. Б.И. Искандеров широко привлек аналогии, 3.Бахрамов опирался на опросные сведения, полученные у жителей Шугнана и других памирских районов. Оба автора использовали архивные материалы, доне­сения русских чиновников, побывавших на Памире в 1888-1917 гг., официальные документы о налогообложении в период подчинения Шугнана бухарскому эмиру. Из источников с территории самого Памира в распоряжении Б.И.Искандарова находилось несколько акто­вых документов XVII-XVIII вв., текст которых он привел в своей книге.[107] Этих документов недостаточно дня создания сколько-нибудь законченной концепции по экономическому строю Шугнана  соответст­вующего периода. Б.И.Искандаров с оговоркой использовал их  для  понимания некоторых черт экономического строя Памира второй по­ловины XIX- первой половины ХХ вв.

Нет надобности повторять здесь общие моменты экономической истории Шугнана XIX в. Остановимся подробно только на тех вопросах, для разрешения которых дают новый материал «История Бадахшана» и «Исторические записки» Курбон-шaxЗухурбек-заде и Гариб-Мухаммад Кази-заде. Эти сочинения содержат материал по экономической истории Шугнана и Рушана (в дальнейшем   будем считать их за одно владение и называть Шугнан, потому что Рушан рано утратил политическую самостоятельность и управлялся родственниками шугнанских шахов) следующих отрезков времени:

а)        Правление Абдуррахимхана – оба сочинения.

б)        Правление Мухаббатхана–«Исторические заметки».

в)        Правление Юсуф-Алихана –«Исторические заметки».

г)        Шугнан под властью бухарского эмира –оба сочинения.

Меньше всего материалы  эти сочинения дают для периода правления шугнанских шахов. Бухарский период в обоих источниках освещен довольно подробно. С утратой Шугнаном независимос­ти  произошли  значительные  изменения и в его экономической жиз­ни. Менялись социальные институты, правовые нормы и земельные отношения, изменениям подвергались также размеры налогов и спо­собы их взимания. О каждом периоде авторы этих двух источников говорят особо, отмечая все произошедшее в экономическом строе.

Анализ форм собственности на землю и налогового обложения в Шугнане в XIX. следует проводить на основе экономической теории, созданной для стран Азии, где уделяли большое внимание изучению феодального способа производства, в частности воп­росу положения крестьянства при феодализме.

Верховное распоряжение землями Шугнана принадлежало шахам. «Пользование ими населением покоилось на основном принципе  мусульманского права, что занятые населением земли составляют  государственный вакф, отданный в вечный наём их владельцам, а отсюда подать лежит на землю, а не в  лицах»[108]. Каждый  проживавший на земле и владевший ею как источником своего существования платил поземельную подать и дополнительные налоги  («с хозяйства»).

По своей сущности социально-экономический строй восточных стран вполне может считаться феодализмом, ибо на лицо все элементы, из которых складывается определение феодализма как  особой формации, своеобразна только форма этих элементов, и в разных странах получили различную степень развития. К наиболее   развитым феодальным восточным деспотиям можно отвести Бухарское  ханство, к наименее развитым - Шугнан и другие районы, где I наблюдался своеобразный симбиоз отдельных черт феодализма и патриархально-общинного строя, причем пережитки патриархально- общинного строя сохранились до самой Октябрьской революции. Категория частной собственности на землю на Памире таким образом также получила своеобразное развитие.

Социально-экономическое положение Шугнана и Рушана

 в период правления шахов  (с концаXVIIIв. до 1883 г.)

«История Бадахшана» приводит довольно скудный материал по экономической жизни Шугнана в этот период, однако все же удается сделать некоторые выводы по следующим вопросам: а) со­циальная структура общества,2)форма земельной собственности, в) налогообложение и трудовые повинности населения (основная часть земельной ренты, отработочная рента).

Во главе всей иерархии стоял шах. Шугнанские шахи вели свой род от Шах-Хамуша. Имеющиеся в нашем распоряжении источники  не сообщают о перерыве или  смене династии, поэтому можно считать, что в Шугнане правила  одна  династия, представители ко­торой всегда вели между собой жестокую и кровавую борьбу за власть. Шугнанские шахи, как и все мусульманские правители, вступали в бесчисленное количество законных браков и содержали огромный гарем невольниц – кумо (кумо)  или  незаконных жен. От законных и незаконных браков рождались многочисленные дети, которые со временем образовали особое сословие «родственников шахов», т.е. шана.(шуг..– хана).[109] Например, об Абдуррахим-хане «История Бадахшана» сообщает: «У него были двенадцать жен, вступивших с ним в (законный) брак, и двадцать восемь кумо, т.е. невольниц.  Всего в своем гареме держал сорок женщин.  Всего у шаха Абдуррахим-хана было   восемь сыновей. А детей от камо, т.е. шана , было очень и очень много». [110]

Вторую ступеньку иерархической лестницы занимали свет­ские и духовные феодалы. Местная аристократия - миры, играли большую роль в политической и экономической жизни Шугнана. Вок­руг них в свою очередь собиралась группа  «родственников миров»  (кавм мира), образование которой шло тем  же  путем, что и сосло­вия шана,- духовное сословие - Cайиды, представители высшего ду­ховенства или и их родственники.

Следующую группу населения составляли акобиры или воен­ное сословие. Акобиры несли военную службу в дружинах шахов и миров.  Все остальное население вне зависимости от рода занятий в нашей рукописи именуется « райяты». Б.И. Искандаров приводит для этой группы название фукаро- райят-ранджбар.[111]  Теоретически же все подданные   считались  райятам, что следует из ряда ис­точников.                                                                                                                                                                                                                                                                                 

Итак, социальная структура шугнанского общества сложилась в древние времена и к серединеXIXв. состояла из следующих сословий:

  • шахи и хāнā
  • миры,
  • духовенство: Cайиды как высшее духовное сословие, пи­ры и их родственники,
  • военное сословие или акобиры,
  •  райяты или все прочее население, которое обозначается также в литературе терминами «подданные» и «податное население».[112].

О сословных привилегиях «История Бадахшана» сообщает сле­дующее:

I) Так как в кишлаках были некоторые аксакалами, а неко­торые навкарами  и арбāбами, а также влиятельными людьми ((معـتــبر  с таких людей (шах)  не брал   хараджа, ни  бо­ра, Потому что их считал своими. А (брал) от других  райятов.[113]

2) Особенно большими привилегиями пользовались представители духовенства: Cайиды и пиры, Они были не только освобождены  от уплаты различных налогов, но также и от  продажи в раб­ство. Им также была пожалована земля. На этих землях бесплатно работали их последователи – мюриды.

3) Сословие акобиров также пользовалось большим влиянием, и Шугнанские шахи, а также правители из других областей, кото­рые постепенно были захвачены Шугнанскими  и,  впоследствии, унич­тожены, брали из акобиров себе жен: «А жена мира Отамбека (Шахдаринсксго шаха - К.Э,) была родом из Баъхорских акобиров. Баъхорский аксакал по имени  Давлаткадам, с позволения шугнанского шаха (после завоевания Шахдари Шугнаном - К.Э.), взял гарем вышеназванного шаха (Мир-Отамбека) вместе с двумя его сыновьями и привез ее в дом отца в Баъхор»,[114]  Это свидетельствует о сравнительно высоком месте акобиров в  сословной структуре Шугнан: уничтожив соперников на политической арене, Шахдаринских шахов, шугнанский шах Абдуррахим-хан  не тронул его жены, происходящей из сословия акобиров, не забрал ее в свой гарем, а вернул вместе с детьми в дом отца,

Административный аппарат управления

При дворе шугнанских шахов, по сообщению «Истории Бадахшана» были следующие официальные должности:

I, Миры, правители соседних подчиненных областей: Рушана, Шахдары и др.  Миры назначалась в основном из сыновей, братьев и других родственников шахов. Говоря о значении слова «Мир» конкретно в Шугнане и Рушане, М.С.Андреев отмечает, что титул «ша» шугнанского владетеля был титулом, в то время как в рушанском термине «мир» ясно видно «вассального владетеля»[115].

2.Кушбеги. Второе лицо в управлении шаха, т.е. визирь.

3.Диванбеги. Чиновник по финансовой части, ведавший приходо-расходными статьями, занимался сбором податей в казну ша­ха.

4.Лашкар-баши. Военачальник.

5.Казы - «судья», - лицо, осуществляющее правосудие на территории шахства, и судивший по законам шариата, из-за отсут­ствия светского суда. Авторы рукописи не упоминают о кази- калоне, возможно в Шугнане была только должность кази, который выполнял и функцию кази-калона.

6.Саркорбоши. По данным «Истории Бадахшана» саркорбоши- надсмотрщик за шахскими землями. Он назначался шахом из числа местных жителей в каждом кишлаке. В обязанности саркорбоши вхо­дило: I) следить, чтобы крестьяне вовремя выходили на обработ­ку шахских земель; только после того, как обработка шахских земель заканчивалась, саркорбоши разрешал крестьянам занимать­ся своими землями; 2) собирать весь урожай с шахских земель в особые амбары[116].

7.Аксакал - сельский староста, под его управлением на­ходилось несколько кишлаков, составляющих одно аксакальство.

8.Арбаб — одно из низших должностей. Помощник алакадара, староста кишлака.

  9. Навкары (или нукеры). Шахи и миры набирали для себя военные отря­ды». которые именовались навкарами. Они служили не только во время войн и междоусобиц, но и в мирное время, выполняя функ­ции личной гвардии, надзирателей, надсмотрщиков при сборе на­логов, карателей, а также доверенных лиц по всевозможным пору­чениям и мелких  придворных чинов. Об институте навкарство в Шугнане написано довольно много, поэтому ограничимся отсылками к соответствующей литературе.[117].

Продажа в рабство при шугнанских правителях

В середине XIX одним из источников обогащения шугнанских шахов была торговля рабами. Продавая своих соотечественников, главным образом девушек и мальчиков, в рабстве в Бадах­шан, Кундуз, Бухару, Кабул,» Балх, шугнанские шахи брали за них не деньги, а необходимые им товары, предметы роскоши, бо­гатые халаты и т.д. В самом Шугнане домашнего рабства и исполь­зования труда купленных на стороне, на азиатских невольничьих рынках рабов,  не было.

Некоторые исследователи видят причину продажи людей из Шугнана в другие места в том, что правители здесь были суннитами, а население шиитами.  Поэтому шиитов-шугнанцев продавали в те страны, где преобладали сунниты. М.С.Андреев отмечает, что все шугнанские правители были суннитами, и может быть этим и объясняется то, что они могли, не тревожа свою религиозную со­весть, спокойно обращать в рабство и продавать в неволю своих собственных подданных, иноверцев для них.[118]  В «Та‘рих-и Бадахшане»[119] приводится любопытный факт,  что,  когда бадахшанский  правитель Мир Султан-шах в   1I65 г.х. /175I-52 гг.) напал на Читрал,  то захватил около 15000 пленников (цифра явно завыше­на), но, когда тот же Мир Султаншах победил хатлонцев (Кулябцев) в 1166 г.х. (1753-53 гг.), убил более 200 человек, но не взял ни одного в плен. Вероятно из-за того, что читральцы были шиитами, а хатлонцы суннитами.                  

Б.И.Искандаров указывает еще на одну причину продажи лю­дей из Шугнана и Рушана. Он отмечает, что продажа местного на­селения в рабство вытекала из существа того общественно-поли­тического строя, который господствовал на данном историческом этапе в припамирских странах. Управляя страной, шугнанские правители придерживались старой традиции – соблюдения внешне­го почитания бадахшанских владельцев и, как правило, называли себя их младшими братьями.  Чтобы сохранить эту дружбу, они по­сылали в Бадахшан подарки. состоящие в основном из людей.[120] Дей­ствительно, хотя здесь имело место различие в религии.  (прави­тели в Шугнане были суннитами,  а  остальное население Шугнана, Рушана и Вахана - шиитами), главная причина продажи людей в рабство заключалась в обогащении и сохранении авторитета мест­ных правителей, за счет этой продажи, перед более сильными правителями.

Главным скупщиком рабов были бадахшанские правители. Они рассылали своих людей за рабами в Читрал, Вахан, Шугнан, платили за них лошадьми, ружьями, халатами и другими вещами. Шугнанские   правители были крупнейшим поставщиками рабов в Бадахшане и на других невольничьих рынках.

В отличие от бадахшанских правителей, которые своих под­данных как правило в рабство не продавали , а занимались главным образом перекупкой рабов, шугнанские правители продавали своих соотечественников, а также набирали много рабов из Ишкашима, Вахана, и делали набеги на территорию киргизов.[121]

А.А.Бобринской сообщает цены на рабов на Файзабадском (столица Бадахшана) рынке: бачамард (юноша, молодой человек) - пятьдесят рублей, старика - хорошо, если удавалось продать за пять рублей, красивая девушка доходила до ста рублей.[122] Гордон указывает слишком высокие цены на шугнанских и Ваханских ра­бов в Бадахшане; мужчина ценился наравне с женщиной, продажная цена каждого из них была от 75 до 115 рублей, или 10 быков,  5-8 яков, или 2 киргизских ружья[123]. Почти такую же цену при­водит Элизе Реклю. Он отмечает, что цена мужчины или женщины колебалась между 300 и 450 франками и представляла ценность 10  или 15 волов, от 5 до 8 яков или двух киргизских ружей .[124] Он считает, владельцы торговали своими подданными, чтобы поддержать равновесие своих финансов.[125]   Интересным является также со­отношение рубля и франка приведенные выше.

Английский агент «Мирза», назвавший работорговлю между Кабулом и странами по верхнему течению Амударьи «Социальной язвой» сообщает, что молодой сильный и здоровый раб в Верхнем Бадахшане расценивался как крупная собака местной породы или как лошадь, что в переводе на деньги составляло 80 рупий, кра­сивая девушка-рабыня в зависимости от ее внешности равнялась стоимости четырех лошадей и больше»[126],

Английский путешествен­ник Вуд приводит почти те же данные на раба и подтверждает дан­ные «Мирзы».[127] А для бухарского ханства этого периода А. Вебе­ри приводит следующую цену на рабов: мужчины, 16-25 летние от 40 до 50 злотых 26-40 летние - 80 злотых; женщины, 10-15 летние -70 злотых, 16-25 летние - 50-60 злотых; 26-40 летние-40 злотых. [128]

Авторы  «Истории   Бадахшана»  Курбон   Мухаммад-заде  и  Мухаббат  Шах-заде  подробно  описывают,  как   шугнанские правители  про­давали  в  рабство своих  подданных  райятов : Абдуррахим-хан   ежегодно собирал  с  Рушана, Хуфа,  Баджува, Бартанга  и   Шугнана 100-150 мальчиков и девочек и продавал их в Бадахшан, Яркенд  или   Кашгар.  На  эти деньги для  него покупали  там  различные  не­обходимые  вещи :  лошадей,  дорогие  ткани,  халаты, сапоги, чай  и  др.[129]   Далее говорится о том, что, если кто-нибудь из бадахшанцев приходил в гости к шаху Абдуррахим -хану и приносил  ему какой-нибудь подарок, шах обязательно отдаривал его мальчиком или девочкой. НавкарАбдуррахим-хан по имени Почуф*-Файз хо­дил по кишлакам и измерял  специальной  меркой (« улчак») рост  всех мальчиков и девочек с тем, чтобы, когда у шаха возникает необходимость, он заранее  знал,  в  каком  доме  есть  подходящие для  продажи  мальчики  и  девочки.  Когда из Бадахшана и других областей приходили  к  шугнанскому  шаху и  их  подарок  был  достойным, то он  насильно  отнимал  двух  или  трех  мальчиков или    дево­чек у родителей, и отдавал тем, кто приносил подарки. Только дехкане из сословия и рода Cайидов и их потомство были освобождены  от  продажи  в рабство.[130]

Шугнанские правители не только торговали своими сооте­чественниками, но также платили ими дань Кундузу и Бадахшану, когда находились в зависимости от них. Как отмечает Вуд, «ра­бы не только составляли предмет торговли, но находились в чис­ле подарков» которыми обменивались правители между собой, а также входили в состав дани».[131]

В «Истории Бадахшана» также рассказывается о том,  как Абдуррахим -хан взял с собой в Хонабад подарок кундузскому правителю  Мир-Калону: «Шугнанскпй шах для подарков кундузскому ми­ру забрал у  райятов Хуфа пятьдесят мальчиков и пятьдесят деву­шек, всего сто человек, путем насилия и принуждения. А родите­ли этих пленных царапали себе лица, рвали на себе волосы, свет­лый день для них стал подобно черной ночи, а их горе было беспредельным».[132]

Очевидно, здесь авторы имеют в виду набег шугнанского ша­ха Абдуррахим-хана на Хуф, о котором пишет Cайид Хайдар-шо в «Истории Шугнана». Но здесь указана цифра 600. Как справедливо отмечает М. С .Андреев, в то время нельзя было собрать в Хуфе для продажи 600 человек.[133]  О продаже людей при Абдуррахим-хане приводится много фак­тов также  в «Исторических заметках»: «Абдуррахим-хан в период своего правления издал указ о продаже людей в рабство в Гор­ном Бадахшане. Только из кишлака Eмц, схватив самых бедных дехкан , без каких-либо оснований,  по своему произволу продал их в Бадахшан, Коканд  и Дарваз. Продавались дехкане из беднейших сословий кишлака, но дехкане - середняки и богачи были осво­бождены от продажи. Обычай продажи людей в Горном Бадахшане  остался от периода правления Абдуррахим-хана».[134]

Авторы вышеназванного источника также подчеркивают тот факт, что обычай продажи людей в рабство остался от времени правлении -Адуррахим-хана. Как мы отметили выше, в нашем рас­поряжении пока нет источника, указывающего на случаи продажи людей до Абдуррахим-хана. Если даже этот обычай в Шугнане и Рушане практиковался и раньше, то при Абдуррахим-хане он был так сильно развит, что остался на долгое время в  памяти людей. Как  отмечает М. С.Андреев, он оставил о себе недобрую память в народе из-за усиленной продажи своих подданных.[135]

После прихода к власти Мухаббат-хана продажа людей не сократилась, а даже возросла. Так, Гордон тоже отмечает, что Мухаббат-хан за время правления продал большое число своих подданных.[136] Он продавал людей не только ради наживы, но и также продавал неугодных ему подданных, их детей и родственников.[137]

Говоря о жестокости  шугнанского  правителя  Мухаббат~xaнa, авторы «Истории Бадахшана» с горечью отмечают, что «из-за про­дажи людей, взимание податей, нападение на кишлаки, постоянно не прекращался плач и траур подданных, и не осталось такого беззаботного и веселого, который бы мог ночью спокойно спать».[138]  После недолгого времени правления Мухаббат-хана  в  1871 г. правителем Шугнана стал другой сын Абдуррахим-хана  Юсуфали- хан, или Асфали-хан. [139] как в народе иронически  произносили его имя.

Народ  Шугнана и Рушана, чаша терпения которого уже была  перепол­нена правлением Мухаббат-хана, взял с Юсуф Али-хана обещание, текст которого приведен в «Истории Шугнана»: «Я не буду таким тираном, каким был мой отец и мои предки, как вы пожелаете, так и буду поступать, соответственно вашим желаниям».[140]  Но Юсуфали-хан придерживался своей клятвы, только первые два года своего правления. И поэтому некоторые исследователи считали, что при нем продажа людей в рабство была прекращена. Гордон даже считал, что «теперешний шах, Юсуф-Али- хан , не только прекратил обращение народа в рабов, но и отказался  платить  ра­бами  дань  Бадахшану, так что ныне она выплачивается лошадьми». [141] Но после того, как Юсуфали-хан стал правителем, он через год или  два нарушил свою клятву, и стал продавать людей также, как Абдуррахим-хан и Мухаббат-хан.

М.С.Андреев отмечает, что и при Юсуф Али-хане,   продолжался захват  людей, потому что требо­вались рабы для уплаты дани суверенному миру Бадахшана.[142] И здесь же приводится рассказ о «Черном дне,т.е. о набеге  людей  Юсуф Али-хана на Хуф» откуда были  захвачены и проданы семьдесят человек. Далее М. С.Андреев отмечает, что Юсуфали-  -хан набрал этих рабов для правителя Бадахшана Махмуд-шаха, который был недоволен своим вассалом и хотел его сместить. Юсуфали-хан, чтобы умилостивить грозного суверена, согласился на доставление ему рабов и послал для этого отряд в Хуф.[143]

 С небольшими   расхождениями  об  этом случае упоминается в «Истории Бадахшана». Только здесь авторы эти события относят не только к Хуфу, но и к другим кишлакам, количество захваченных тоже различается, восемьдесят вместо семидесяти. Когда Махмуд- шах стал правителем Бадахшана, то Юсуф Али-xaн не пошел с поздравлением к нему. Тогда Махмуд-шах, рассердившись, напал на Шугнан, и Юсуфали-xaн потерпев поражение, «послал человека (по кишлакам), который собрал силою и жестокостью сорок маль­чиков и сорок девушек, всего восемьдесят... Потом шах Юсуфали-хан всех этих пленных и еще разных товаров поднес в дар Махмуд-шаху. И бадахшанский мир забрал свои подарки и, снова подарил Шугнан Юсуфали-хану».[144] Продажа людей при  Юсуфали-хане так же, как и у его предшественников постепенно возрасла. Он уже стал продавать не только мальчиков и девочек, а  целые семьи.[145]  При  Юуфали-хане, если  в доме было трое детей, из них одного оставляли, а двоих продавали.[146]  Он отбирал девушек у ро­дителей не только для продажи, но и в служанки для своей до­чери, которую отдал за кундузского мира  Мурад-хана.  Для нее было отобрано более двадцати девушек.[147]  Поэтому Cайид Фappyxшо один из влиятельных людей Шугнана, по просьбе народа пришел к Юсуфали-хану и заявил ему: «из-за продажи мальчиков и деву­шек, семей и домов, поднялся плач среди подданных. Вам следовало бы в дальнейшем воздержаться от продажи и убийства людей».[148]

Однако Юсуфали-хан по-прежнему продолжал свою политику  наси­лия, народ отчаявшись заявил ему: больше не можем так жить, потому что человек должен жить со своей семьей и потом­ством. А их ночью и днем насильно отнимают   от наших сердец  и продают.  Больше у нас нет терпения,  жить в этой стране (Шугнана  и Рушана - Э.К.).  Убежим куда-нибудь в другую страну.[149] Действительно, при шугнанских правителях население Рушана и Шугнана, с каждым  годом все более уменьшалось.  Люди покидали  свои места и убегали в Яркент, Читрал, Канжут, Сарикол и Дарваз, о чем свидетельствовали развалины домов в кишлаках, о которых упоминают многие путешественники, побывавшие здесь во   второй половине XIX в.

Юсуфалихан, так же, как и его предшественники поддерживал дружеские отношения с бадахшанскими правителями взаимными подарками. Если  с Бадахшана ему послали подарки, то в  ответ он им  дарил людей. Или, если посетил Бадахшан, обязательно с   ним последовали живые подарки. Даже, если, когда его сын посе­тил Бадахшан, то его тоже  сопровождали шугнанские невольники и невольницы.[150] Юсуфали-хан, по сведениям  Кушкеки, «не стеснялся убивать людей, грабить их имущество, продавать жен, сыновей,   дочерей  и дарить их в подарок»,[151]3.

Случаи продажи людей в Шугнане остались и при господстве  афганцев  с 1883 года. Такое мнение, будто бы при афганском эмире Абдуррахим-хане население вздохнуло свободно и он по занятию Шугнана прекратил торговлю «людей и вернул многих проданных в рабство к домам,[152]   совершенно не верное, продажа  людей  продолжалась до самого последнего момента господства аф­ганцев в Шугнане и Рушане. Об этом красноречиво свидетельствует  высказывание В.Н.Зайцева, что «до прихода русских в 1891 г. Рушан и Шугнан платили часть дани Бадахшану рабами, при чем мужчины и женщины ценились одинаково от 75-115 р., или 19 быков, 5-8 яков, или же два киргизских ружья. Позорная тор­говля людьми сосредотачивалась недалеко от Ишкашима у гор. Зе бака, где некто Мир-Вали держал работорговый караван, в кото­ром были  купцы, имевшие по 100 рабов. [153]В.Л.Громбчевский тоже в своем «Докладе о путешествии 1889-90 гг.» отмечает, что не­смотря на близость России и сравнительную цивилизацию Китая, рабство на Памирах процветает, причем главный контингент рабов доставляют Читрар, Ясин и Кунджут, ханства подвластные Англии. Многие девушки и более красивые женщины в стране были отобраны и частью отправлены к эмиру Абдуррахим-хану, часть же роздал   войскам в жены и наложницы.[154]

Олизе Реклю также отмечает, что торговля невольниками (в Шугнане - Э.K.) была, как и в Вахане, причиной обезлюдивания страны, и еще очень недавно, несмотря на отмену рабства, офи­циально провозглашенную в Кабуле и во всех афганских владени­ях, в состав которых входили недавно берега Пянджа, люди продавались и покупались, как товар, в земле «Двух  жизней».[155]  Сам эмир Абдуррахим-хан тоже подтверждает, что при нем находи­лись мальчики - рабы из кафиров, читральцев, шугнанцев, бадахшанцев, хазарийцев и разных других  племен. [156] При правлении афганцев, жители Бартанга, Ишкашима и Шугнана платали подать детьми, мальчиками и девочками, которые назначались прислугою афганскому гарнизону, а равно наложницами офицерам и унтер-офицерам. Население постоянно жаловалось на афганцев, что они берут их людей в рабство.[157]И действительно прав А. А. Семенов, который писал,  что «продажа людей в рабство   в Шугнане, Рушане и Вахане была почти до конца XIX в. обычным явлением и об этом го­ворят едва ли не все европейские путешественники, писавшие об этих странах».[158]

И пусть читатель не примут это за апологетику, но источники свидетельствуют о том, что только благодаря приходу русских и присоединению Памира к России, этому самому жесточайшему акту по отношению к чело­веку был положен конец, и народ Шугнана, Рушана и Вахана воспрял духом, был освобожден от продажи в рабство, а советский период, если игнорировать факт террора интеллигенции 30-тых годов, дал этим народам возможность для всестороннего социально-экономического развития, в то время как, (как печально бы это не было отметить), их сородичи в соседних странах до сих пор живут в условиях средневековья, страдая от притеснения по этноконфессиональному и языковым признакам. Но вернемся к источникам и обратим внимание на притеснение этих народов на почве земельной собственности.

Формы земельной собственности

Говоря о формах земельной собственности в Шугнане, а также и других районах Западного Памира необходимо отметить, что о ней  не  содержатся никакие упоминания в дореволюционной литературе. Дореволюционные авторы, ввиду их монархических и теократических представлений, не обращают на это внимание на этот важный аспект общественной жизни. Только в 1957 г. появилась первая работа о земель­ных отношениях в Шугнане, это статья З.Бахрамова, и в 1962 г. была опубликована работа Б.И.Искандарова, о которых неоднократно упомянули выше, поскольку они уже владели новой методологией научного исследования.

К сожалению, всех форм земельной собственности в Шугнане по материалам нашей рукописи восстановить не удается. Вышеназванные ра­боты дополняют сведения, полученные из нашей рукописи, и помо­гают проследить, как исторически складывались те или иные ка­тегории земельной собственности в Шугнане.

В серединеXIX в. в Шугнане земли  разделялись на следующие категории: [159]

 Шахские земли, находившиеся в частной собственности духовных и светских феодалов;

 Наследственно-владельческие или потомственные, на­ходившиеся в пользовании крестьянства;

Вакуфные земли;

Общинные земли.

После присоединения Шугнана к Бухарским  владениям здесь, такие, как и в других районах Западного Памира, появилась новая категория земельной собственности - султанские земли (мулк-и султан). Эта новая категория земли  образовалась за счет зе­мель бывших владельцев, а также за счет свободных земель, т.е. земли тех людей, которые из-за притеснения афганских властей покинули родные места, и переселились в другие области.[160]

В «Истории Бадахшана  в основном упоминаются только две первые категории земли, т.е. шахские и наследственно-владельческие, а остальные виды  не упоминаются, потому что   кроме двух вышеназванных, других категорий земель здесь не касается.

I. Шахские земли. Говоря о шахских землях, авторы рукописи  отмечают , что шугнанской шах Абдуррахим-хан присвоил себе  самые плодородные, а ровные земли в каждом кишлаке и объявил их «шахскими землями».[161] Эти земли полностью обрабатывали  райяты, за которыми следили саркорбоши. Саркорбоши насильно выго­няли  райятов на обработку шахских земель и не разрешали  им  за­ниматься обработкой собственных участков, пока не заканчивали работу на шахских землях.  Когда урожай был собран,  райяты его из кишлаков доставили в Калаи-Бар-Пянджа, резиденции  шугнанских правителей. За доставкой урожая следили все те же саркорбоши, которые постоянно перемеряли зерно.[162]   За  вышеперечисленные и другие работы на шахских землях население никаких награждений не получало. Следовательно, пути пополнения катего­рии «шахских земель» - простой захват силой лучших земель у своих соотечественников, в основном, тех земель, которые первоначально принадлежало дехканам. Однако в категорию «шахских земель» попадали также другие пустовавшие мертвые земли, орошаемые  и обработанные, но приказу шах  райятами.[163]  В эту же кате­горию попадали земли  правителей, владения которых были завое­ваны  шугнанскими шахами, а также земли, конфискованные у их политических соперников и противников.

И действительно, прав  Н. Халфин, когда пишет, что «по­давлявшее большинство земельного фонда находилось в собствен­ности шаха»[164].

К этой категории следует отнести и земли, находящие­ся в наследственном пользовании крупных феодалов - миров, ак­сакалов и их родственников. Эти земли были освобождены  от налогов. В сочинение на этот счет имеется такая фраза: «Так как в кишлаках некоторые были аксакалами, а некоторые навкарами (испольнителями) и арбабами (чиновниками), а также влиятельными людьми, шах с таких людей не брал ни хараджа, ни бора.[165]  О величии (размеров) мульков отдельных фео­далов источники не приводят данных.

Но отметим, что крупными земельными собственниками в Шугнане были     Cайиды (духовенство). Они свои землю   обрабатывали с помощью   райятов (простонародье), которые бесплат­но выполняли все виды работ на землях своих духовных наставни­ков. Источниками приобретения Cайидами земель были пожалованные им земли шугнанскими правителями. Об этих пожалованиях сообщают авторы «Истории  Бадахшана».[166] Пожалованные земли были податными. Другим источником увеличения земель Cайидов была покупка пустующих «залежных» земель, относящихся к разряду «государ­ственных», и превращенные  трудом   райятов в «культурные». Документ о подобной покупке приводит Б.И.Искандаров.[167]

 Наследственно - владельческие земли[168]

Авторы «Истории Бадахшана» очень мало приводят сведения этой категории земли во время правления шугнанских шахов.

Из всех приведенных выше терминов для наследственно  владельческих земель наиболее подходящим для Шугнана следует счи­тать названные «хараджные земли», т.к. оно отражает критерии, на основе которого в настоящее время, пользуясь данными нашей рукописи, можно выделить эту категорию земельной собственнос­ти. Авторы сочинения указывают, что  райяты  платили  харадж (налог)  с земли.[169] Не будем пока касаться характеристики этого налога, отметим только, что харадж здесь наступает как арендная плата за пользование землей, рассматриваемой в качестве собствен­ностью государства. Авторы сочинения сообщают многочисленные  факты ухода  райятов с земель, принадлежащих их отцам и дедам,  из-за насилия шахов. Другими словами говоря, феодальные владетели-шахи распоряжались всем имуществом своих подданных, в том числе землей. Земля находилась в пользовании непосредственных производителей - крестьян. Последние, как это обычно характе­рен феодальному способу производства, за пользование  предоставлявшей им земли, платили шугнанскому правителю земельную ренту в натуральном виде (не исключая конечно и остатки барщиной работы). При поверхностном подходе создается впечатление, буд­то крестьяне сам были  собственниками своей земли, так как они имели право продавать свою землю или  продавать. Но это по суще­ству не  изменило характер феодальной собственности  на средства производства вообще и на землю в частности, и объясняется  тем  своеобразием, что купленный или  продаваемый участок земли перешел во владение не к какому-нибудь находившееся вне сферы господства данного владетеля, скажем Ваханского или  Дарвазского мира (наместника шаха), а отчуждалась в пределах территории одного и того же владетеля – шах. Собственность шугнанских шахов на земле по­мимо всего прочего выражалась также в том, что он мог в любое время, если это еще требовалось, отнять у крестьян землю и передать в собственность своим навкарам. При этом выделенная  служилым людям земля не облагалась налогом. Документы о земельных пожалованиях   шугнанскими шахами  приводит  Б.И. Искандаров.[170]  Анализируя эти документы, Б.И.Искандаров определил  вид  заключающих в них земельных пожалований как временные, дарственные и наследственные танхо.[171]   О пожалованиях государственных земель Cайидами членами их семей сообщают авторы  сочинения: Абдуррахим-хан дарил Cайидам земли, однако не «обеленные, а   «податные»;  с этих подаренных земель брали особый налог под названием «годовой» (авторы указывают также размер этого налога) [172]. Приведенные факты относительно покупки «мертвых» земель, годных для обработки после орошения, свидетельствуют о том, что «мертвые» земли в Шугнане также входили в разряд государственных. О двух других категориях земель в Шугнане (вакфных и общинных  землях ) в рукописи никакие сведения не приводятся,

В Шугнане  земледелие было необходимо лишь постольку, поскольку и ша(х), и представители знати, и крестьяне должны были   прокормится    хлебом, рента-налог с земли не являлась основной статьей дохода  шахской казны, и хлеб, который правители получали в качестве  уплаты основного налога с крестьян, в ос­новном, использовался самими шахами, их многочисленными родственниками, законными и незаконными  детьми. Земледелие в Шугнане   возможно только в долинах рек, по склонам гор, при искусственном орошении. В Шугнане три долины, которые сходятся к Пянджу: Гунтская, ШахдДаринская, Дарморахтская.  В Рушане две: Рушанская и Бартангская.

Оросительная система  состоит аз протоков, по которым вода с гор спадает в долины и арыки, отводящих воду от этих естественных протоков на поля.О шахских каналах в Шугнане и Рушане имеются сведения в эпиграфических памятниках с этих районов. Так, например,  надписи на камне из кишлака Шидз 1764 говорят о проведении канала в этой местности. Отрывок из над­писи: (стр.80)

غرض این نوشته آنکه  در تحریر روز یکشنبه   چهاردهم شوال در سنه  هزار غ ف ع ز صد و هفتاد بود که امر خالق وهاب این جویبار گردید   و در هفتم  ماه ذی القعده  ااروا ح   طیبه به اتمام سید                                                                                           

Намерением от этой подписи (является) то, что в день поне­дельника 14 месяца шаваля 1177 года (5 апреля 1764 г.), по велению ВсещедрогоТворца, был выбран этот арык и в 7 месяца зулкада (17 мая 1764 г.) с помощью добрых духов (это дело) было закончено.[173] В другой  надписи  на камне 1878-79 гг. говорится о про­ведении канала в местности Capoи Бахор в Шугнанском районе:

 کردیم سرای دل ربارا

   آباد    بنای قصر و  جویبار     

فرهاد نکند این چنین جوی      

 Благоустроили этот дворец и провели канал, так ,что даже  Фархад не смог бы прокладывать подобного канала .[174]

О проведении канала недалеко от  г. Хорога свидетельствует  надпись на камне  1905-16 гг.  Интересно, что вырезал   надпись на  камне один из авторов «Истории Бадахшана», Шах Футур Мухаббатшах-заде.[175]

Большое значение дан земледелия имел толстый покров  сне­га на полях, обильно пропитывающий их влагой ранней весной. Суровый климат и примитивные способы обработки земель являлись причиной низких урожаев. Большая часть урожая дехкан шла  на уплату налогов.  В некоторых местах хлеба хватало всего на не­сколько месяцев, с половины зимы и  всю весну и часть лета, до нового урожая, жители вместо хлеба употребляли в пищу плоды тутовника. Земля, пригодная для посева хлеба, дробилась на мелкие участки в несколько десятин, эти участки принадлежали дехканам. Часто поля дехкан оказывались на разных участках, неравноценных по качеству и урожайности. Крупных земельных наделов в одном месте не было  и у местной знати, что объяснялось недостаточным количеством земель, годных для земледелия. Зем­ли знати и шахских родственников были разбросаны по разным местам. Часть земель была занята общинными пастбищами и поко­сами. Лучшие пастбища принадлежали  ша и знати, дехканский скот туда не допускался.[176]

Работавший на Па­мире в 1920 г, известный тогда деятель, потом учёный, проф.     А.М. Дьяков  сообщил нам, что Памирский отряд, прибывший в Хорог в 1920 г. и окончательно закрепивший Советскую власть на Памире, для покупки сельскохозяйственных продуктов, фуража у населения платил им деньгами. После разделения Памира между двумя империями, географическое положение Шугнана стала причиной его полной оторванности от внешнего мира и невозможности вести торговлю с соседями и ввозить такие грузообменные товары, как хлеб. Шугнан представлял собой как бы одно большое замкнутое натуральное хозяйство, где все производилось на месте, очень мало ввозилось и ничего не вывозилось, почти полностью отсут­ствовало денежное обращение, не чеканилось собственной моне­ты, между отдельными производителями велась меновая торговля, т.е. непосредственный обмен одних продуктов на другие с по­мощью особой единицы, распространенной на территории Шугнана и других районов Памира, - писа. Пис - единица, выполнявшая функцию меры стоимости. Ее использовали для  выражения цены  различных предметов (главным образом сельскохозяйственных продуктов - зерна, масла, крупного и мелкого рогатого скота),

Подлежащих  купле-продажи самим производителям друг у друга и   сдаче в виде основных  и дополнительных налогов шаху. При помощи  этой  единицы происходил непосредственный обмен эквивалентных    стоимостей. Например, годовалый бычок «стоил» 4 писа, корова - 8 пасов. На Памире за пис принималась стоимость годовалого  барана. Таким образом, в виде денег выступал в Шугнане  баран как основа безбедного существования местного населения   и как наиболее распространенный вид скота. Определение писа  также в книге Б.И.Искандарова.[177]  Авторы «Истории Бадахшана» пишут, что денег  ни  у кого не было, кроме мясников (кассоб) и сипаев. Об этом же сообщают путешественники, посетившие Памир в Х1Х в..[178]

На территории Памира с конца   Х1Х имели хождение   бухарская теньга,[179] индийская и афганская рупии.[180]  После размещения на территории Памира постоянных русских постов  Памирский  отрад был единственным местом, куда можно было продать за деньги сельскохозяйственные продукты, и это был единственный источник денег для местного населения. дров и прочих необходимых припасов привез с собой золотую валюту. Как не бедна была молодая Советская республика, она выделяла из своего бюджета золото для распла­ты с местным поселением Памира. Золото обменивалось начальни­ком отрада Т. Дьяковым на афганские и индийские рупии на     Памирском «черном рынке», рупии использовали для расчетов с ме­стным населением. Б.И.Искандаров указывает, что во второй по­ловине XIX в. на Памире был единственный рынок в Кала-и-Бар-Пянджа с I0-15 лавками бадахшанских купцов, где преимущественно торговали всевозможными индийскими красками. [181] Наша руко­пись сообщает, что начальник Памирского отряда Аносов привез в Хорог для продажи местному населению ткани: ситец, бязь.[182] Ткани принадлежали русским торговым домам, с  которыми Аносов затем рассчитывался. В архиве Снесарева нам удалось найти акт  о сдаче непроданных товаров после окончания срока пребывания на Памире начальника отрада Кивекэса (осенью 1902 г.) .[183] Под­полковник Муханов, занимавший пост начальника Памирского от­ряда в 1908-1912 гг., приводит  сведения о сокращении  продажи местному населению товаров из лавочки отряда и организации в Хороге постоянного базара на 18 лавок. На базаре торговали русскими ситцами, матой, туземными легкими железными подковами,  мылом и разными мелочами. Торговля  шла преимущественно меновая. Купцы из Кашгара  и Оша отдавали свой товар за меха, за скот, за шерсть и за хлеб.[184]

Налогообложение и трудовые повинности населения

Основная часть земельной ренты 

Основной земельный налог, который  платили  райяты «Исто­рия Бадахшана» называет харадж. Как мы уже отмечали выше, по   содержанию  это  не харадж,  а ушр,  по следующим соображениям: 1) Харадж, согласно шариату, собирался с населения завоеван­ных арабами стран при  условии  насильственного распространения среди него ислам; ушр, льготный налог с населения, добро­вольно принявшего ислам и содействующего его распространению. 2) Ушр— поземельный налог с беднейшего населения, который, по шариату, не платили богатые. Шугнан в этом отношении под­ходит под определение земель ушр, приведенное в «Самарии» Абу-Тахира  ходжи: «Горы, расположенные по северной окраине Самаркандского вилоета, называются  Куx-и  худ-дин (горы самозарождающейся веры). В начале возникновения религии ислам,  жи­тели этих гор сами по себе стали мусульманами и уверовали в религию (ислам).... По этой причине земли Сугуд-и Кальянского тумана и окрестности северных гор суть ушр (десятине), и исламские правители  берут в подать с урожая этих земель одну часть из десяти частей». [185] 3) Поземельный налог в Шугнане пла­тился с собираемого количества зерна, после сбора урожая, в размере, равном количеству высеваемого зерна, что составляло 1/10 до 1/8 урожая.[186] Из таких расчетов в мусульманском мире выплачивался ушр.

4) После завоевания Шугнана  афганцами, согласно данных руко­писи, основной земельный налог с  райятов назывался ушр.  Вряд ли  афганцы изменили форму налогообложения  Шугнана в сторону облегчения. Очевидно, авторы нашей рукописи назвали основной земель­ный налог хараджем под влиянием мусульманской традиции.     Известный историк Памира, академик Б.И. Искандаров при характеристике экономического строя ШугнанаXIXв. Однако, не употребляет терминов харадж и ушр. Основной налог-ренту, ко­торый крестьянин в обязательном порядке платил в пользу ша(ха) он называет «мол-и  ваджахат». [187]  Условно прием для характеристики  основной части земельной ренты термин нашей рукописи харадж (соответственно государственные земли мы выше именовали «хараджнымы»).

Харадж, согласно данным нашей рукописи, платили  райяты,  четыре , высшие сословия были освобождены от него.[188]  Как  исчислялся  харадж, авторы рукописи не указывают. Авторы «Историчес­ких заметок Ќурбоншох Зухурбек-зада и Гариб- Мухаммсад Кази-зада тоже не сообщают способ исчисления поземельного налога, не приводят они и особого термина для его обозначения. Все налоги они  называют «андоз». Согласно их сообщениям, каждое бедняцкое крестьянское хозяйство ежегодно платило Абдуррахим-хану   100 кг. зерна,  Мухаббат-хану  по 150 кг. зерна , Юсуф Али-хану до 180 кг. зерна . [189]    Эти данные свидетельствуют об уси­лении эксплуатации крестьян.

Важные указания для определения способа исчисления поземельного налога в Шугнане в Х1Хв. дают актовые документы ХУ11 –ХУШ вв., опубликованные  Б,И. Искандаровым.  В этих документах при определении площади пожалованных земель употребляется осо­бый щугнанский термин  тухмбарتخم بر ), который имеет  прямое  отношение к  налогообложению. Обратимся  к  одному из документов: некой человек получил от шах-  Ванджи -хана ( 1780--1800 гг.) несколько участков земли.[190]

Площади этих  участков  описаны  следующим  образом:  «... участок, ( засеваемый) шестью кафшами[191] зерна в преде­лах Буведа, участок  засеваемый одним  амбаном  зерна,  под  мазаром; участок, (засеваемый) одним амбаном[192] зерна, ниже СиёхСанга...

Как видно  из  этого  описания, площади  земельных  участков  определены  количеством высеваемого на них зерна. В  условиях Шугнана земельные участки, принадлежащие сдающему человеку, как правило, дробились, из-за горного рельефа не было больших по­лей, ощущался острый недостаток в землях, годных для посевов; поэтому при налогообложении было удобнее исходить не из разме­ров земельного надела  райята, часто раздробленного на куски, а количества зерна, которое он высеивал на своих полях. Чтобы определить величину налога, не надо было измерять разбросанные по горным склонам участки. Достаточно было проконтролировать количество высеваемого на них зерна. Как правило, основ­ная часть земельной ренты равнялась количеству высеваемого на поле зерна».[193] К любым единицам веса, служащие  для измерения пло­щади земельных участков в Шугнане, присоединяется термин «тухмбар», например столько-то  ковшовтухмбар,  столько-то амба­нов или  серовтухмбар и т.д.

Авторы «Истории Бадахшна» в рукописи употребляют термштухмбар только для афганского периода. Употребление этого термина в актовых документах ХУ11-ХУ111 вв. свидетельствует о достаточно старой традиции исчисления налогов с земли с помощью тухмбаров.

Сбор xapаджа проводила сельская администрация, аксакалы и арбабы. Должности сборщика налога при шугнанских шахов выпол­нял саркорбоши. Помощь при сборе оказывали навкары. Весь ха­родж  вносился натурой, т.е. зерном, преимущественно, пшеницей. Указаний на конкретные формы взимания хараджа в «Истории Ба­дахшана» не содержится.

Основная часть земельной ренты

Основная часть земельной ренты –хараджу - авторы «Истории Бадахшана» противопоставляют налог, который они обозначают термином  – «б о р». (Райаты платили   «харадж и бор»[194]  все прочие сословия не платили  ни хараджа, ни  бора.[195]   Этот термин в   мусульманской литературе для обозначения налога, как правило, не употребляется. Очевидно, авторы  использовали шугнанское  зна­чение  слова  б о р (в персидском бор – «груз», «ноша», отсюда значение «бремя, обязанность», в шугнанском - «подбор, сбор»). Авторы рукописи сообщают, что первоначально бор не был обязанностью, а был подарком. «В давние времена, если кто-то из приезжих  шахов хотел обвенчать своего сына, приглашал (на свадь­бу)  всех  райятов. И каждый из  райятов приносил тогда свадеб­ный подарок, (этот) «подарок» называли «шахским бором».[196] Авто­ры рукописи указывают  размер шахского бора  при Абдуррахпм-хане: каждый год осенью  шах брал  с  какого  райята: I) один  улог[197] зерна,; 2) одного большого барана; 3) девять кулачов[198] шерстя­ного сукна;4) по  шесть пиал  каждая . Авторы «Ис­торических заметок» приводят следующие цифры налогов с каждого бедняцкого хозяйства: при Абдуррахим-хане - 6 голов скота, 12кг. масла, 100 кг. зерна,[199]  при  Мухаббат-хане  7 голов барана и 14 писов, при  Юсуф Али -хане - 8 голов бара­нов, 8 кг. масла, 150 кг. зерна, одного быка в 14 писов, 2 пары  шерстяных чулков,  ткани для одеяла и дрова.[200], при Юсуф Али хане - 8 голов баранов и коз, до 12 кг. шела, 180 кг. зерна, одного большого быка.[201]

Бор не был единственным видом  дополнительных налогов с  райятов. «История Бадахшана» сообщает также об особом налоге, который назывался «ежемесячником» (њармоња): каждый месяц Абдуррахим-хан брал с каждого дехканина в виде постоянного сбора одного среднего барана и одну чашку масла.[202] Очевидно, этот же налог имеют ввиду авторы «Исторических заметок», ког­да они рассказывают, что эксплуатация (народа) Абдуррахим-ханом  заключалась в том, что с каждого хозяйства кроме того  (вы­шеназванного налога) (т.е. бора, – К.Э.) он брал еще 6 голов мелкого (рогатого) скота, 12 кг. масла, 100 кг. муки, еще одного быка в 12 писов.[203]

Следующим  видом дополнительных  поборов с населения, ука­занным в «Истории Бадахшана» является куш - сбор  продуктов с населения для угощения и прокорма  шахских чиновников, приезжих представителей администрации и некоторых постоянных шахских служащих. Куш  мог  быть постоянной повинностью, которую  в опре­деленные сроки несли жители кишлаков, и временной, связанной с каким-нибудь праздниками, торжественными  событиями, наконец, просто приездом гостей.  одну обработанную коровью шкуру, 5) одну лисью шкуру;  6) две  чашки  масла  по  шесть пиал  каждая . Авторы «Ис­торических заметок» приводят следующие цифры налогов с каждого бедняцкого хозяйства: при Абдуррахим-хане - 6 голов скота, 12кг. масла, 100 кг. зерна,[204]  при  Мухаббат-хане  7 голов барана и 14 писов, при  Юсуф Али -хане - 8 голов бара­нов, 8 кг. масла, 150 кг. зерна, одного быка в 14 писов, 2 пары  шерстяных чулков,  ткани для одеяла и дрова.[205], при Юсуф Али хане - 8 голов баранов и коз, до 12 кг. масла, 180 кг. зерна, одного большого быка.[206]

Бор не был единственным видом  дополнительных налогов с  райятов. «История Бадахшана» сообщает также об особом налоге, который назывался «ежемесячником» (ҳармоҳа): каждый месяц Абдуррахим-хан брал с каждого дехканина в виде постоянного сбора одного среднего барана и одну чашку масла.[207] Очевидно, этот же налог имеют ввиду авторы «Исторических заметок», ког­да они рассказывают, что эксплуатация (народа) Абдуррахим-ханом  заключалась в том, что с каждого хозяйства кроме того  (вы­шеназванного налога) (т.е. бора, – К.Э.) он брал еще 6 голов мелкого (рогатого) скота, 12 кг. масла, 100 кг. муки, еще одного быка в 12 писов.[208]

Следующим  видом дополнительных  поборов с населения, ука­занным в «Истории Бадахшана» является куш - сбор  продуктов с населения для угощения и прокорма  шахских чиновников, приезжих представителей администрации и некоторых постоянных шахских служащих. Куш  мог  быть постоянной повинностью, которую  в опре­деленные сроки несли жители кишлаков, и временной, связанной с каким-нибудь праздниками, торжественными  событиями, наконец, просто приездом гостей. О постоянном куше авторы «Истории Ба­дахшана» сообщают следующее: за  райятами Хуфа утвердилась по­стоянная обязанность доставлять зерно, собранное с шахских земель, в Кала-и-Бар-Пяндж .  Для этого выделялось 30 человек, которые приносили зерно на своих спинах. Все прочие  райяты Хуфа  делали поочередно особый взнос продуктами на прокорм носильщиков, который назывался кушем. В качестве куша взимались: в первый  paз - баран, похлебка и лепешки; во второй раз - масло, похлебка и лепешки.[209]  О куше с райатов   по случаю торжества  авторы рукописи рассказывают   в связи  со свадьбой дочери Юсуфали-хана   и сына правителя Читрала  Шамарда: «Шах  Юсуфали-хан  пригласил   (к себе)  всех певцов, которые (только)  были в Шугнане и Рушане. Однако и мясо, хлеб, масло, дрова и про­чее, все, что было израсходовано на свадьбе (для угощения) народа Шугнана и Рушана, отнял у райатов, своего ничего не тратил.» [210]

Бор, «ежемесячник» и куш - подати, не предусмотренные  шариатом, однако  щугнанские шахи, как и другие мусульманские правители на Востоке, собирали их с такими же строгостями, как и харадж. Различия состоят в том, что, если харадж (или ушр), как основная часть земельной ренты, был общей обязанностью всего без исключения крестьянства в мусульманском мире, дополнительные налоги, составляющие  остальную часть земельной ренты, различались, и форма их зависела от конкретных условий в каждой стране. Харадж, бор, «ежемесячник» и куш - формы ренты продуктами, которая для Шугнана, как и для других среднеазиатских областей была в этот период ведущей формой феодальной ренты.

Отработочная рента в XIX . в. является одним  из звеньев  остальной части земельной ренты в Шугнане. «История Бадахшана» приводит большой материал о феодальных повинностях  райятов.

На  райятах полностью лежала обработка шахских земель. Согнанные на работу саркорбошем, они должны были выполнить следующие обязанности: сеять, строить оросительные  сооружения,  орошать посевы, косить, молотить, собирать ypoжай в амбары. Пока не заканчивались работы на шахских землях, крестьянин не имел права приступать к обработке своего участка. После  того, как урожай с шахских земель был собран, в обязанности  райятов входила доставка его в крепости -Бар –Пянджа .  «…начиная  с  осени до  зимы  и  весны, по тридцать человек  из райатов Хуфа поочередно переносили  его, и саркорбоши  проверял  это  зерно. Дехкане кишлака Хуф переносили его на своих спинах».[211]

В Сарои Санге (на территории крепости крепости Бар-Пянджа)   находились резиденции щугнанских шахов и их гарем. Интересно, что по традиции, Сарои Санг постоянно обслуживали 5-6  райятов из кишлака Хуф (возможно это было связано с их телосложением, т.е. здоровой физической подготовкой). В их обязанности входило: чистить снег, подметать двор и помещения (в зимнее время это было нелегко), отапливать жилище, содержать его в чистоте.  «Днем и ночью»  райяты возили дрова на шахскую кухню. В обязанности  райятов при шугнанских шахах также входило обслуживание лошадей.[212]

О налогах, которые платили собственники частновладельческих кульков, «История Бадахшана» приводит сообщение о том, что Абдуррахим-хан дарил земли сайидам, крупным земельным собственникам в Шугнане, пользующимся большим прочетом и привилегиями. «Но каждый год осенью за эти земли с их владельцев, т.е. сайидов, взимался (налог) под названием «годовой»  от каждого 12 улогов очищенной пшеницы, (одного) быка  в 12  писов,  шерстяного сукна в 9  кулачов (равное человеческому объятию), один кувшин масла (емкостью) 12 чаш, одного большого барана. Таким образом, брали «годовой» с тех сайидов, которым дарили земли»[213] . Это сообщение не нуждается в особых комментариях.  К сожалению,  размер земли не указан.

Социально- экономический строй в Шугнане  в 1883- 1895 гг.

Летом 1883 г. после изгнания  Юсуфали-хана  закончилось правление местной династии в Шугнане.  Шугнан потерял независимость  и оказался под властью сначала Афганистана, затем – Бухары и, наконец, царской России. Шахские земли были переведены в развод султанских. Налоги теперь собирались не в пользу местных правителей, а в пользу завоевателей. Налоговый гнет усилился, т.к. теперь приходилось нести следующие повинности: I) основную часть земельной ренты-ушр - платили в пользу эмира Абдуррахим-хана, 2) остальную часть земельной ренты в виде отработочной ренты – в пользу афганского наместника и дополнительных налогов - в пользу афганского эмира, 3) всевозможные поборы, «мосалона» и др. в пользу местной афганской администрации.

После изгнания Юсуф Али-хана, согласно «Истории Бадахшана», хакимом в Шугнане был назначен Гулзор-хан. В ведении  Гулзор-хана находились все дела, связанные с замлей. Афганским военным  гарнизоном в Шугнане командовал «джернейл Олxaн».[214] После подавления восстания Исхак-хана (в Чор вилаете – северная часть Афганистана) и народного восстания против афганцев в Шугнане «хокимом по гражданским делам в Шугнан был послан  Убайдулла-хан»  а в Рушане хакимом по гражданским делам стал некто по имени Бозор-бай».[215] «. В первый период  правления  Гулзор-хана налоги с населения собирала местная сельская  администрация – аксакалы и арбабы. При Убайдулла-хане  появились афганские сборщики налогов - мосалы. [216]

Сбор налогов сопровождался злоупотреблением, вымогательствами и насилием.

  Основная часть земельной ренты

Все налоги с  райятов авторы «Истории Бадхшана» именуют в этом разделе «шахский бор», очевидно,по традиции.[217]  В каче­стве основной части земельной ренты  выступает ушр. О том, как исчислялся ущр, авторы рукописи сообщают следующее: «Каждый   райят сам называл аксакалу и арбабу (количество) тухмбаров своей земли, и сколько дехканин  называл, столько зерна, высеиваемого на той земле, считали за ущр и брали (после снятия урожая).  Например, (если) какой-то дехканин говорил, что на его земле (высеивается) 8 улогов, брали 6 улоговущр...».[218] Из этого сообщения видно, что ушр, как и в других государствах Средней Азии, исчислялся из расчета 1/10 урожая. Практически урожаи в Шугнане были довольно низкими, часто случались неурожаи, поэтому ушр составлял и 1/9 и 1/8 урожая. Как мы видим, величину ушра вычисляли с помощью тухмбаров, специальной шугнанской единицей, выражающей размер подлежащей обложению земли через количество высеиваемого на ней зерна. Ушр собирали осенью, после сбора урожая. После отдачи ущра и уплаты всех прочих налогов, для чего крестьянину приходилось часть зерна продавать, вернее, по низким р налогов, у него оставалось так мало зерна, что хватало только до весны. Авторы «Истории Бадахшана», указывают, что при уплате зерном других налогов, которые афганцы исчисляли в деньгах, зерно крестьяне принимали по очень низким расценкам: «пять серов»[219] пшеницы, каждый сер по семи  токи[220]одна рупия.[221]

В голодные годы, когда многие крестьяне не могли дотянуть до нового урожая, наместники применяли систему выдачи  навкона. зерна нового урожая, который успел созреть в местах с более благоприятным климатом, или на участках, обработанных раньше. Обычно навкон получали жители высокогорных районов. Навкон выдавался из фондов, собранных в качестве уплаты ушра жителям долин. Возвращался навкон как долг без процента, одновременно с уплатой ушра.[222] Оче­видно, это старый шугнанский обычай.

В «Истории Бадахшана» подробно описывается злоупотребление мосалов во время сбора ушра. «Ушрс земли амбарщик брал следующим образом: мочил свою руку водой и, втыкая ее в пшеницу или рожь в мешке,. переворачивал зерно в разные стороны. Если его рука хоть немного была вымазана пылью, он не брал то­го зерна, возвращал его (со словами): «Возьмите, хорошенько почистите и приносите снова». Заставляли вторично очищать зер­но ушра. Если кто-то должен был отдавать 2 улога зерна (в качестве ушра), то насильно брали кабульским сером, вместо двух улогов четыре. Из-за того, что кабульский сер был по четыре токи. Амбарщик держал мерку не ровно, бедный дехканин высыпал туда зерно, с одной стороны мерки высыпалось зерно как вода, а с другой стороны еще не хватало, (мерка) оставалась заполненной на половину. Короче говоря, та одна паймона зерна в счет ушра превращалась в один кабульский сер.[223]

При новой администрации остальная часть земельной ренты прививала форму отработочной ренты.  Рукопись сообщает, что отра­боточная рента изменила свой адресат: если раньше она служила обогащению местных шахов, которые имели право требовать ее от  райятов, под видом арендной плати, то сейчас она была направлена на обслуживание афганских наместников - хокимов. В Шугнане постоянно проживали 4 васала, 2 из них следили за исполнением  райятами трудовых повинностей; один был ответственным за сбор самана для лошадей тупхани, другой - за заготовку и доставку дров для хокимов.[224] Соответственно, снабжение саманом и  дровами следует рассматривать как виды трудовых повинностей раятов; по  два человека в семье всегда отсутствовали, один ходил грузить саман, другой - дрова. Если мужчина в семье был один, его никогда не было дома, если один день грузил дрова, другой день грузил саман, и все бесплатно».[225]

О других налогах, составленных при новой администрации, остальную часть земельной ренты, рукопись приводит менее оп­ределенный материал. Выделим их в особую  группу дополнительных налогов, поскольку они связаны  не с «арендой» земли, а с про

 

живанием на государственных землях и пользованием общественными - угодьями.

 

Дополнительные налоги и поборы 

Авторы «Истории Бадахшана» сообщают, что новая администрация требовала уплаты дополнительных налогов деньгами. «Но в то время, кроме сипох и мясника, больше никто не имел на руках ни одного черного пула. Поэтому (налог брали) натурой», [226]   При  замене денежного  налога налогом натурой сельскохозяйственных продуктовом, скот и местными ремесленными изделиями, их  принимали  по   очень низким расценкам: 5 серовпшеницы каждый сер по 7 токи, оценивалось в 1 рупию, одна средняя лошадь - 16 рупий. Одна жеребая кобыла - 16 рупий, корова с теленком - 5 рупий, большой бык - 7 рупий, 9 кулачов черного шерстяного сукна - 4 рупий, 9 кулачов белого  или  бурого шерстяного сукна - 3 рупий, осел- самец, годный для перевозки - 7 рупий, ослица - 6 рупий, большой баран или  козел - не больше 50 черных пулов1.

В рукописи упомянуты следующие виды дополнительных налогов, которые собрались с  райятов:

Подушная подать со всего мужского       населения, с хозяина дома  (главы семьи, родоначальника) –4 рупии, со всех остальных его домочадцев, не зависимо от того, женаты они или нет- по 3 рупии.[227]

Налог с «мола» - так в Шугнане называют мелкий рогатый скот - баранов и коз. Мосалы подсчитали «мол» каждого дехканина составили соответствующие записи. Записи составлялись с помощью самого дехканина, который называл количество своего мелкого кота. С каждой головы коз и баранов брали по 30 пулов. Носил ли этот налог характер «заката», автора рукописи не сообщают. Ничего не сказало также о периодичности взимания налога с «мола».[228]

Налог за брак. По поводу сбора этого налога   в рукописи приведено  много материалов. Один из четырех мосалов в Шугнане специально занимался сбором налога за брак.    [229]При Гулзор-хане афганских мосалов в Шугнане еще не было, налог с «ново­брачных» именовался  одним из видов «шахского бора, . собирал его местный кази. Отец вступающего в брак сына платил кази 7 рупий «шахского бара», и одну чащу масла - в пользу самого кази.[230]  Впоследствии  налог за брак  сделался для дехкан настоя­щим бедствием. С хозяина дома каждый год брали в счет уплаты налог за брак по 4 рупии. С каждой  вступившей в брак в его доме пары - по 3 рупии. Если женатые члены семьи покидали дом, налог за брак в течении всего времени их отсутствия выплачивали за них родственники. Выплата налога за отсутствующих родственников причислялась к разряду бокиёт, те. «остатков, недоимок».[231]

Для сбора пули-бокиёт, т.е. «денежных не­доимок», которые превратились в самостоятельный побор, ибо ни­кто не знал, когда и за что он остался должным, в Шугнане на­ходился специальный мосал.[232] Пули-бокиёт, как и все прочие перечисленные выше налоги, разрешалось вносить натурой по приведенным выше расценкам.

Шугнанские райяты также были обязаны сдавать баранов по предъявлению   им  бароти, т.е. чека или предписания, выданного на имя чиновника или войсковым чинам, и обязывающего население снабжать их продовольствием,  Бараны по бароти брались стоимостью не меньше двух писов. При этом населению платили за них, но платили грош, даже по сравнению с приведенной выше расценкой: за барана в 2 писа давали около 3 пулов.[233]

 Подарки для сборщиков налогов, «мосалона», угощения для мосалов, бедняк не мог выплатить все причитающиеся с него налоги сразу, (плата наибов и недоимок затягивалась на длительное время). В течение всего этого времени мосал жил в доме налогоплательщика, и тот обязан был кормить мосала и его свиту: аксакала, арбаба, их добровольных помощников. Для угощения  мосал требовал лучшую пищу; масло самых  жирных ба­ранов. Через каждые   два дня бедный дехканин должен был резать барана и жарить его в масле. В результате на прикорм мосала и подношения ему уходило почти столько же, сколько на уплату самых налогов. Мосалона- один из способов эксплуатации дехкан, разоряющий их хозяйство.[234]

Кроме вышеназванных поборов, население Шугнана, так же было обязано ежегодно платить своим духовным наставникам-ишанам, так называемый «саркори» или иначе именуемый «закат». Последователи исмаилизма (шугнанцы исповедующие «исмаилизм» - одну из ветвей шиизма) следуя религиозным предписаниям, обязаны были одну десятую часть всего годового дохода беспрекословно выделять и отдавать в руки ишанов.[235]

Таким образом, при новой администрации эксплуатация  райятов значительно усилилась. Вместо ренты, которую они платили своим шахам, теперь им пришлось вносить ренту и дополнительные налоги эмиру Абдуррахман-хану, сборы и мосалонав пользу местной афганской администрации, нести трудовые повинности в пользу афганских наместников - хокимов. Жестокие методы сбора налогов, беспощадность чиновников и военных чинов по отношению к покоренному населению привели к массовому разорению дехканства, к повальному бегству в русские области и в Бадахшан. В «Истории Бадахшана» также содержится большой материал по социально-экономическому строю Шугнана в период бухарского господства  (1895-1905 гг.) 

Заключение

Подводя итоги вышеизложенного, необходимо отметить, что сведения, имеющиеся в «Истории Бадахшана» о формах земельной  собственности, подтверждают положение об основной черте феодализма в Средней Азии - сочетание крупной земельной собствен­ности  феодалов на землю с мелким самостоятельном хозяйством крестьян. При этом указывается на то, что в Шугнане имелись свои особенности землевладения. В исследуемый период, феодализм, как социально-экономический строй в Шугнане имел свои особенности - симбиоз патриархально-общинного строя и отдельных черт феодализма.

Особенно ценны сведения «Истории Бадахшана» относительно  форм и размеров феодальной ренты и способов ее взимания  при шугнанских шахах. Приводятся сведения, об ухудшении материального положения населения начиная с , середины XIXв., об увеличении размеров налогов в период правления афганских наместников в Шугнане, об ограблении крестьян сборщиками налогов. На грубые притеснения и жестокости народ отве­чал протестами.«История Бадахшана» единственный в своем роде исторический  источник, содержащий большой материал об исторически очень унизительной практике, о продаже людей (детей своих подданных) в рабство в период правления шугнанских шахов и последующее время, до присоединения Памира к России.В «Истории Бадахшана» впервые приводятся и разъясняются  многие термины по экономики Шугнана, как «тухмбар», «бор»,«мосалона», «бароти», «куш),  «пули бакиёт»,   и др., не встречающиеся в других исторических   источниках по истории  западных районов Памира.

Такова картина социально-экономического развития памирских княжеств до прихода русских и изменения, произошедшие после их прихода. Но для того, чтобы оценить «Историю  Бадахшана» как источник по истории Шугнана, следует сопоставить ее данные с данными других рукописных памятников с территории Шугнана, сведениями по истории  Шугнана в исторических сочинениях соседних государств, рассказах путешественников, посетивших Шугнан и Бадахшан в XIX в., и официальными документами и донесениями представителей царской администрации, русских военных чинов и ученых–участников военных походов и научных экспедиций на территорию горных районов Памира.

Это частично уже сделано, но в более детальной форме составит содержание второй статьи, посвященная изучению данной рукописи, т.е. «Истории Бадахшана» как источника по истории памирских княжеств, впоследствии названными Бадахшаном, а в настоящее время-ГБАО, как часть Республики Таджикистана. Сравнение «Истории Бадахшана» с другими источниками показывает, что у авторов нашей рукописи не было достаточно солидных письменных источников, они использовали устные рассказы и легенды.  Задача заключается в том, чтобы оценить те факты из рукописи, которые могут считаться достоверными и отделить их от легендарных и сопоставляя её с другими источниками, книгами, с документами  ХVVII-XVШ вв., донесением русского консула в Кашгаре, сообщения русских и британских путешественников и др. Перед историками стоять большие задачи, т.к. до сих пор историю Шугнана и др. районов Западного Памира начинают с прихода туда легендарных  странников из Хорасана, т.е. с распространения  мусульманства, что не отвечает требованиям исторической науки нашего времени.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Абаева Т.Г. Исследования А.В. Станишевского. (Азиза Ниялло) о Памире.  Страницы и народы Востока, вып. ХVI, М.: Наука, 1975, с. 252-291.
  2. Абаева Т.Г. Очерки истории Бадахшана. Ташкент; Наука, 1964,163 с.
  3. Абибов А. Аз таърихи адабиёти тољик дар Бадахшан. Душанбе; Дониш,  961, - 196 с.
  4. Абдураимов М .А. Очерки аграрных отношений в Бухарском ханстве в ХVI в первой половине XIХ века, Ташкент: Фан, I970. Т.2, 286 с.
  5. Абу Тахир Хаджи. Самария, описание древностей и мусульманских святынь Самарканда. Перевод В.Л. Вяткина. Справочная книжка Самаркандской области. Самарканд, 1899, вып. 17, - 112 с
  6. Автобиография Абдуррахман-хана, эмира Афганистана, перевод с английского М.Грулева, т. 1-2, СПб., 1901, т. 1-2.
  7. Акрамов Н.М. Вопросы истории, археологии и этнографии народов Памира и Припамирья в трудах Б.Д. Громбчевского, Душанбе: Ирфон, 1974. - 131 с.
  8. Акрамов Н.М.Русские исследователи и их вклад в изучение исто­рии, археологии и этнографии народов Памира и Припамирья. Автореф. дисс. на соиск.учен.степ.докт.ист.наук. Душнбе–Москва, Изд-во АН СССР, 1975. - 38 с.
  9. Андреев М.С. Таджики долины Хуф, вып. I, Сталинабад, Издательство АН Тадж. ССР. 1953. - 251 с.; вып. П, Сталинабад, 1958, - 521 с.
  10. Арандаренко Г.А. Досуга в Туркестане (1874-1889). СПб., 1889, 668 с.
  11. Аристов П.А. Этнические отношения на Памире и в прилегающих странах по древним, преимущественно китайским историческим известиям. Русскийантропологическийжурнал. М., I902, № 1. кн. IX.
  12. Бабаев А.Д. Крепости древнего Вахана. Душанбе: Дониш, 1973, - 164 с.
  13. Бабаходжаев М.А. Вооруженные силы Афганистана. В кн.: «Очерки по новой истории Афганистана». Ташкент: Фан, I966, - 141 с.
  14. Бахрамов 3. Земельные отношения в Шугнане в конце ХIХ-начале XX вв. (1895-1920). - В кн.: Очерки по истории Таджикиста­на, Сталинабад, Гос.пед.инс-т им.Т.Г. Шевченко, 1957, т.I, с. 47-86.
  15. Бахрамов 3. К вопросу о состоянии хозяйств Iугнана в дореволю­ционный период. - В кн.: Очерки по истории Таджикистана, Сталинабад, Гос.пед.ин-т им. Т.Г. Шевченко, 1959, т. 2, с. 11-30.
  16. Берштам А.II. Историко- археологический очерк Центрального Тянь- Шаня и Памиро-Алая, серия: Материалы и исследования по археологии СССР, М.-Л., Изд. АН СССР, № 26, 1952. - 329 с.
  17. Бертельс А., Бакоев М. Алфавитный каталог рукописей, обнаруженных в Горно-Бадахшанской автономной области  экспедицией 1953-1963 гг. М.: Наука, 1967. - 120 с. 
  18. Биддольф Д. Народы, населяющие Гиндукуш. Перевод с английского П.Лессар. Асхабад, 1886, с. 99-210.Бичурин И. Я. (Иакинф). Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древнейшие времена, в 3-х томах, М.-Л., Изд-во АН СССР, 1950-1953. - T.I. 1950. - 352 е.; Т.2, 1951. - 335 е.; Т.- 3. 1953. - 346 о.
  19. Бобринской А.А. Горцы верховьев Пянджа (Ваханцы и Ишкашимцы). М,, 1908. - 150 с.
  20. Бобрииской А.А. Секта исмаилия в русских и бухарских пределах в Средней Азии. М., 1902. - 20 с.
  21. Бокиев 0. Освещение истории Таджикистана в трудах русских дореволюционных востоковедов. В кн.: Из истории культурного строительства в Таджикистане, вып. П, .Душанбе: Дониш, 1970, с. 150-167.
  22. Бокиев С.Б. Социально-экономическое положение Таджикистана в дореволюционной русской историографии. Душанбе: Ирфон, 1976, - 150 с.
  23. Бурханаддин-хан Кушкеки. Каттаган и Бадахшан. Перевод с персидского Введенского, Долгополова и Левкиевского. Под ред. с предисловием и примечаниями А.А.Семенова, Ташкент, 1926. - 248 с.
  24. Бухара и Афганистан в начале 80-х годов XIХ в. (Журналы коман­дировок Арандаренко Г.А.). М. Наука, 1974. - 143 с.
  25. Вамбери А. Путешествие по Средней Азии. СПб., 1885. - 221 с.
  26. (Ванновский). Извлечение из отчета генерального штаба капитана Ванновского о рекогносцировке в Рушане и Дарвазе. В кн.: СборникматериаловпоАзии, СПб., 1894, вып. 56, с. 73-125.
  27. Венюков МИ. Мелкие государства по верховьям Окса. Русский инвалид, 1876, №  69.
  28. Гафуров Б.Г. Таджики. М.: Наука, 1972. - 658 с.
  29. Гафуров Б.Г. Точикон (на тада.яз.). Первая книга, «Душанбе: Ирфон, 1984. - 420 с. Вторая книга, 1985. - 416 с.
  30. Геедин С, В сердце Азии. Памир-Тибет-Восточный Туркестан. Путе шествие Свена Гедина в 1893-97 гг., В 2-х томах. СПб., 1899. T.I - 485 с., Т.П. - 455 с.
  31. Головкина Ю. Памиры. М., 1902. - 244 с.
  32. Гордон. Путешествие на Памир. Несколько глав из книги «      «».а. Перевел с английского М.И.Венюков, ИРГО, СПб., 1877, т.XII, с. 37.
  33. Громбчевский  Б.Л. Доклад о путешествии в 1889-1890 гг. ИРГО, СПб., 1891, т. XXVII, вып. 2, с. 98-118.
  34. Громбчевский Б.Л. Наш интересы на Памире. Новый .Маргелан, 1891.
  35. Громбчевекий Б.Л. Современное политическое положение Припамирских ханств и пограничной линии с Кашмиром . Военно-политический очерк. Новый  Маргелан, 1891. - 58 с.
  36. Грулев X. Памирцы. Историко - географический очерк. Калуга, 1904.
  37. Грум-Гржимайло Г. Е. Очерк припамирских стран, ИИРГ0, 1886. Т. 22, вып. 2, с. 81-108.
  38. Губар.Мир Гулам Мухаммад . Ахмад-шах основатель афганхского государства.  Перевод с персидского И.М. Рейснера и Э.М. Рикса.М., Изд. иностр. лит., 1959. - 387 с.
  39. Давидович Е.А. .Материалы по метрологии средневековой Средней Азии . Наука, 1970. - 55 с.
  40. Давидович Е.А. Рецензия на книгу П. П. Иванова «Хозяйетво Джуйбарских шейхов», СЭ, 1955, № 3, с. 187-192.
  41. Зайцев В.П. Памирская страна - центр Туркестана, Историко-географический очерк. - В кн.: Ежегодник Ферганской области, Новый Маргелан, 1903, т. 2, с. 53-57.
  42. Зарубин И.И. К истории Шугнана. Доклады АН СССР, серия В., март-апрель. Л., 1926, с. 21-24.
  43. Затуловский  Д.И. Загадки и контрасты Памира. М.: :&сль, 1964,
  44. 128 с.
  45. Иванов Д.М. Шугнан. Афганские очерки. Вестник Европы, 1885,т. Ш, кн. 6, с. 612-658; т. 17, кн. 7, с. 48-97.
  46. Иванов П.П. Хозяйство Джуйбарских шейхов. К истории  феодально­го землевладения в Средней Аши в ХVI-ХVII вв. М.-Л., ИВАН СССР. 1954. - 376 с.
  47. Искандаров Б.И. Восточная Бухара  иПамир в период присоединении  Средней Азии к Росши. Душанбе: Таджикгосиздат, I960. 213 с.
  48. Искандаров Б.И. Восточная Бухара и Памир во второй половине XIХ в., Труды. Ин-та истории им. А.Дониша АН Тадж. ССР, т. ХХХII, Душанбе, 1962. T.I. - 356 с.
  49. Искандаров Б.И. Восточная Бухара и Памир во второй половине XIX в., ч. П. Труды Ин-та истории им. А.Дониша АН Тадж..ССР, т. XXXIX. Душанбе, 1963, ч. П. - 352 с.
  50. Искандаров Б.И. Бухара (I9I8-I920 гг.). Душанбе: Дониш, 1970. 169 с.
  51. Искандаров Б.И. Из истории  Бухарского эмирата. М.: Наука, 1958. - 131 с.
  52. Искандаров Б.И. Из истории дореволюционного Таджикистана.   Душанбе, 1974. - 75 с.
  53. Искандаров Б.И., Юсупов Ш.Т. Русская школа  на Памире. Из-во .Отд. общ.наук, АН Тадж. ССР, 1976, № 2 (84), с. 14-20.
  54. Искандаров Б.И., Юсупов Ш.Т. Советские врачи на Памире. Изв. Отд.общ.наук АН Тадж. ССР, 1976, Л 3(85), с. 34-40.
  55. «История Шугнана», перевод и примечания А.А. Семенова. «Протоколы Туркестанского кружка любителей археологии», год. XXI, Ташкент, 1917, с. 3-24.Касымов П. Эпиграфические памятники Памира. - В кн.: Памироведение, вып. I,  Душанбе: Дониш, 1984, с. 10-18.
  56. Кисляков Н.А. Очерки по истории Каратегина. Сталинабад; Таджикгосиздат, 1954. - 254 с.
  57. Кисляков П.А. Истории Каратегина, Дарваза и Бадахшана. Материалы по истории таджиков и Таджикистана, Сталинабад, 1954, вып. I,с.-71-133.
  58. Книга Марко  Поло. Перевод старофранцузского текста И.П. Минаева. М.: Географиздат, 1955. - 376 с.
  59. Коржанскпй С. Очерки Рушана и Шугнана с сельскохозяйственной точки зрения. - Сельек.хоз. и лесов. СПб., 1898, т. 189, № 4, с. 53-76.
  60. Куp6он  Мухаммад-заде и Мухаббат шах-заде. История Бадахшана.  М., Наука, 1973. - 295 с.
  61. Латипов И. К вопросу о земельных отношениях в Дарвазском бекстве в конце ХП-нач. XX вв. Автореф.дисс.насоиск.учен.степ. канд.ист. наук. Душнбе, 1955. - 26 с.
  62. Литвинский Б. А. и Акрамов Н.М. Александр Александрович Семенов (научно-биографический очерк).  М.: Наука, 1971. – 180 с.
  63. Логофет Д.И. Бухарское ханство под русским. протекторатом, СПб., I9II, т.П. - 354 с.  
  64. Логофет Д.И. Страна бесправия. (Бухарское ханство и его современное состояние). СПб., 1909. – 239 с.
  65. Лукницкий П. В горах и в сердцах людей. Душанбе, Ирфон, 1971. – 444 с.
  66. Маджлисов А.  Аграрное  отношение в Восточной Бухаре в XIX –начале XX века. Душанбе–Алма-Ата, Ирфон, 1967. – 329 с.
  67. Мендельштам А.М. Материалы к историко – географическому обзору Памира и Памирских областей (с древнейших времен до X в. н.э.) в.н.э.) (АН Тадж. ССР. Труда, т. 53), Душанбе, 1957, – 181 с.
  68. Минаев И. Сведения о странах по верховьям Аму–Дарьи. СПб., 1879, – 270 с.
  69. Моногарова Л.Ф. Преобразования в быту и культуре припамирских народностей М.,: Наука, 1972 – 173 с.
  70. Мурзаев Э.М. В далекой Азии. М.: Изд–во АН СССР, 1956. – 224 с,
  71. Мукинова Р.Г. К истории аграрных отношений в Узбекистане XVI в. По материалам «Вакфнаме». Ташкент: Фан, 1966, 353 с.
  72. Муханов (составитель). Памирский район. Военно-статистическое описание Туркестанского военного округа. Ташкент, 1912. – 110 о.
  73. Мухиддинов И. Земледелие памирских таджиков Вахана и Ишкашима. М.: Наука, 1975, – 127 с.
  74. Мухтаров А. Административное устройство и поземельно – податная система Ура-Тюбинского владения в первой половине XIX в. В кн.: «Очерки по истории Таджикистана», Сталинабад, 1957, т. I, с. 3–25.
  75. Мухтаров А. Материалы по истории Ура-Тюбе. М.: Наука, 1963, 134 с,
  76. Мухтаров А. Очерк истории Ура-Тюбинского владения в XIX в. Душанбе: Изд–во АН Тадж. ССР, 1964, – 183 с.
  77. Набиев а. Установление и упрочение Советской власти на Памире. В сборнике статей, посвященных 40–летию Великого Октября, Сталинабад, 1937. « 36–77 с.
  78. Набиев А. Помири Совети (на тадк.яз.). Душанбе: Ирфон, 1967, 96 с.
  79. НазаршоевМ. (I9I8–I968 гг.). Партийная организация Памира в борьбе за социализм и коммунизм. Душанбе: Ирфон, 1970, 284 с.
  80. Ниалло А. По горным тропам. Измирские путевые заметки. Москва– Ташкент, 1933, – 137 с.
  81. Одилбекова Р. Материалы к истории Шугнана (конец ХVIII–ХIX вв.). Известия Отделения общественныхнаук АН. ТадхССР, 1975, 1(79), с. 3–17.
  82. Памир и Бадахшан. Голос, М.. 203, 1874.
  83. Петровский Н.  Отчет консула в Кашгаре Н.Петровского, 1885 г., Сборник материалов по Азии, СПб., 1886, вып. 22, – с. 14-32.
  84. Петрушевский Й.П. Земледелие и аграрные отношения в Иране в ХII–XIV вв.  М.–Л., Изд–воАкад.наук СССР, I960, – 492 с.
  85. Петрушевский И.П. К истории института Сойюргад. Советское востоковедение, 1949. VI.   с. 18–26.
  86. Петрушевский И.П. Очерки по истории феодальных отношений в Азербайджане и Армении в ХVI– начале XIX вв.Л.: Изд-во Ленингр.ун-та, 1949, – 384 с.
  87. Путята Д.В.  Очерк экспедиции Г.Ш. каштана Путята в Памир, Сарыкол, Вахан и Шугнан в 1883 г. Сборник материалов по Азии, СПб, 1884, вып. X, с. 1–88.
  88. Разгонов А.К. По Восточной Бухаре и Памиру. Ташкент, 1910. – 230 с.
  89. Рахимов М. Земледелие таджиков бассейна р. Хингоу в дореволю­ционный период. Душанбе: Иэд–во АН Тадж ССР, 1957, – 218 с.
  90. Ревелиоти Л., вице-консул в Калькутте. На крыше мира. Из Каль­кутты в Ташкент через Памир. ГильгитХунзу и Пашры. От.» 1915. – 216 с.
  91. Регель А.Э. Путешествие  в Шугнан. Изв. РГО, 1884, т. XX, вып. 3   с. 268-274.
  92. Ромодин В.А. «Сиродж ат–таварих»  (т.III), как источник. «Письменные памятники и проблем, истории культуры народов Востока». Тезисы докладов 1У годичной научной сессии ЛО ИНА, май 1968,с.42–45
  93. Руир. Англо–русское соперничество в Азии в  XIХ в. М.: Красная новь, 1924, – 180 с.
  94. Рустамов. Из истории английской агрессии на границах Памира в конце 80-х и в начале 90-х гг. XIX в. – ТИВ АН УзССР, вып. 2, Ташкент, 1954, с. 70–79.
  95. Русские путешественники и исследователи о киргизах. Фрунзе, Илим, 1973, – 220 с.
  96. Северцов Н.А. Экспедиция на Алай и Памир. «Туркестанскиеве­домости», 1878, №№ 8,9 и 14.
  97. Сеид Касем Рештин. Афганистан в XIX в. Перевод, редакция и предисловие Ганьковского. М.: Наука, 1958. – 460 с.
  98. Семенов А.А. Бухарский трактат о чинах и званиях и об обязан­ностях носителей их в средневековой Бухаре. СВ. Т.5. 1.М.–Л. , 1948, с. 137–153.
  99. Семенов А.А. Указатель персидской литературы по истории узбе­ков в Средней Азии. «ТрудыБиблогр. комссия СНК ТССР», Ташкент, 1926, – 31 с.
  100. Семенов А.А. Описание исмаилитских рукописей. – ИФАН, Петро­град, 1918. Сер. 6, т. 12, № 87, С. 2I7I–2202.
  101. Семенов А.А. Очерк  поземельно - податного и налогового устройст­ва б. Бухарского ханства. Труды CAГУ, Ташкент, 1929, серия П, вып.1. – 54 с.
  102. Семенов А.А. «Светильник истории». Известия туркестанского отделения Русского географического общества, т. ХVII Ташкент, 1925, с. 197–207.
  103. /Серебренников А.Г./. Очерки Шугнана. Составил военный инже­нер кап. Серебренников . Сборник материалов по Азии, СПб., 1896, вып. 70, с. 167–194.
  104. Серебренников А.Г. Памир. Краткий очерк. Ежегодник Ферганской области, т. I, Новый Маргелан, 1902, с. 90–158.
  105. Терентьев М.А. Россия и Англия в Средней Азии. СПб., 1878.
  106. Тухтаметов Т. Г. Русско–бухарские отношения в конце XIX – на­чале XX в. Победа бухарской народной революции. Ташкент: Фан, 1966. – 178 с.
  107. Федченко А.П. Путешествие в Туркестан. ИОЛЕАЭ, СПб., 1875, т. XI, в. 7, с. I–I60.
  108. Федченко А.П. Сообщение о путешествии в Кокандском ханстве, ИЕГО, 1872, т. VIII, Л I, с. 5–20.
  109. Федченко О.А. Памир и Шугнан. ИРГС, СПБ., 1902, т. ХХХVIII.
  110. Федченко О.А. От Кашгара до Кила–Пяндка (Извлечение из писем Гордона, Биддолфа и Троттера). ИРГО, СПб., 1875, т. XI, № I.
  111. Хабибов А. Ганчи Бадахшон. Душанбе: Ирфон, 1972. – 310 с.
  112. Халфин И.А. Россия и Бухарский эмират на Западном Памире. М.: Наука, 1975. – 127 с.
  113. Халфнн П.А. Восстания Исхак–хана в Южном Туркестане и позиция русского царизма 1885 г. – Труды САГУ, нов.серия, вып. 68 кн. 9, Ташкент. – 1955.
  114. Халфин  Н.А. Присоединение Средней Азии к России (60–90–е годы XIX в.). М.: Наука, 1965. – 468 с.
  115. Худуд–ал–алам. рукопись Таманского. С введением и указателем В.Бартольда. Л.: Ак. наук СССР, 1930. – 78 с.
  116. Шергазиев М. Из истории борьбы Коммунистической партии  за восстановление и развитие экономики и культуры ГБАО (1920–1929 гг.). В кн.: Очерки по истории Таджикистана, Сталинабад, 1959, т. 2, с. 73–90.
  117. Шоирони халќии Бадахшон (на тадж.языке), составитель Т.Пулоди. Душанбе, 1964.
  118. Шукуров М.Р. Дореволюционные русские исследователи страны таджиков, – В кн. Из истории культурного строительства в Таджикистане. Душанбе, 1973, о. 3–24.
  119. Этерт. Очерк Памира. (Сведения, собранные в Памирской отряде с августа 1896 г. по июль 1897 г.). Сборник материалов по Азии, СПБ, 1902, вып. 76, с. 1–29.
  120. Элизе Веклю. Земля и люди. Всеобщая география. Книга четвертая, СПб., 1898, т. 6,– 848 с.
  121. Юль Генри. Очерк географии и истории верховьев Амударьи. Перевод с англ. Федченко О.А., ИРГО, СПб., 1873, т.6.
  122. Юсупов Ш.Т. Очерки истории Кулябского бекства. Труды АН Тадж. ССР, XI, Душанбе, 1964, 124 с.
  123. Юсупов Ш.Т. Ваханская долина накануне установления Советской власти, Душанбе, Дониш, 1975, 131 с.
  124. Gordon Т.Е. The roof of the World being the narrative of a jurney over the high Plateau of Thibet to the Russian Frontier and the Gxussaurces on Pamir. Edinburgh, 1876.
  125. Wood T. Coptain A. Journey to the Sourее of the river Oxua. New edition with an Essay on the Geography of theValley of the Oxus by Colonel Henry Wule/ London, 1872.

 

Глоссарий и комментарий:

 

 

Summary

The written source of “Ta'rikh–iBadakhshon” KurbonMuhammazade (Akhund Salman) and MuhabbatShahzade (Sayyid ShohFutur) is dedicated to the social, political and economic life of Shugnans and Rushans from the first rulers of Shugnan and Rushan, their atrocities (book 1 and 2 ), the arrival of Afghans in Shugan and Wakhan (Notebook 3), and the voluntary accession of Badakhshan to Russia and the establishment of Soviet power in the Pamirs (Notebook 4). Along with this main manuscript, the work widely used information from sources such as “The Hisstory of Badakhshan”, written by Sang Muhammad Badakhshi and FazlalibekSurkhafsar, “The History of Shugnan”, written by Sayyid Haydarshah, “Historical Note” Kurbon–ShoZuhurbek–zad and Garib Muhammad Kazi and finally, the “Masnawi”, written by Sayyid Farurruhshah. The “History of Badakhshan” writtern by OkhonShohFutur and OkhonSulaymonsho for the first time had been finded by A.Bertels, M.Baqaev and then by B.I.Iskandarov in Khorog Museum in late 60th of XXc., and with the help of Eganithе facsimile of the book has been published in Moscow in 1973.

Сотрудники Центра письменного наследия,

Курбонбек Эльчибеков

                                                         Кудратбек Эльчибеков

 


1.Подлинник рукописи в настоящее время находится в историко-краеведческом музее г.Хорога.

[2].Бертельс А., Бакоев Алфавитный каталог рукописей, обнару­женных в Горно-Бадахшанской Автономной области экспедицией гг. М.: Наука, 1967, с.37.

[3]Курбон Мухаммад-заде и Мухаббат Шах-заде. История Бадахшана. Предисловие Б.И. Искандарова. Примечания, список терминов и указатели А.А._Егани.   М., Наука, 1973.

 

 

[4]Тарих-и Бадахшан. Фотографическая репродукция рукописного текста, введение, указатели. Подготовил к изданию Болдырев А.И. Изд-во Ленинградского университета, 1959. далее при ссылках – «Тарих-и Бадахшан», чтобы отличить от Истории Бадахшана Курбон Мухаммад-заде и Мухаббатшах-заде.

[5] См. Семенов А. Указатель персидской литературы по истории узбеков в Средней Азии. Ташкент, 1926, с.11.

[6]. Абаева Т. Г. Исследования А. В. Станишевского (Азиза Ниялло) о Памире. Страны и народы востока, вып.-ХУ1,  Памир, М., 1975, С .262-291.

[7].Абаева Т.Г. Исследования А.В. Станишевского (Азиза Ниялло) о Памире, с.272-282

[8].Абибов А. Ганљи Бадахшон (Сокровища Бадахшаиа). Душанбе: Ирфон, 1972, с. 177.

[9]. Там же, с.178.

[10]Бурхануддинхан-и Кушкеки. Катаган и  Бадахшан. Перевод с персидского  П.Введенского, Б.И.Долгополова  и др., под ре­дакцией, с примечанием, и с предисловием     проф. А.А. Семенова. Ташкент, 1926.

[11]Бертельс А., Бакоев П. Алфавитный каталог рукописей..., с.89

[12]Абибов А. Аз таърихи адабиёти тољик...,- с.105-

[13]Бертельс А., Бакоев М. Алфавитный каталог рукописей..., с.89

[14] История Шугнан. Перевод и примечания А.А. Семенова. Протокол Туркестанского кружка люб. арх., год ХХI, Ташкент, 1917

[15]Литвинский А.Б, Акрамов Н.М.  Александр Александрович Семенов. М., Наука. С.54

[16]Бертельс А., Бакоев М. Алфавитный каталог..,, С.89.

[17]Искандаров Б.И. Восточная Бухара и Памир  во 2-й половине XIX в. Ч.I, Душанбе, 1962, с.30

[18] Сведения о по верховьям Аму-Дарьи (по 1878г.). Составитель И. Минаев, СПб., 1879.

[19] Федченко А.П. Путешествие по Туркестан. ИОЛЕАЭ, т. ХI, в.7, 1875, с.149

[20] Федченко А.П. Сообщение о  путешествии в  Кокандском  ханстве, ИРГО, т. УШ, отд. 1, с..16

[21] . Бокиев О. Освещение истории  Таджикистана в трудах русских дореволюционных востоковедов. В кн.: Из истории культурного  строительства  в Таджикистане. Вып. П ,Душанбе, 1970, с.156-157

[22]  Из истории дореволюционного Таджикистана. Душанбе, Дониш, 1974. С.14.

[23] .Регель А.Э. Путешествие в Шугнан. Изд. РГО. 1884, т. 20, с.268-274

[24] Акрамов. Н.М. Вопросы истории, археологии и этнографии народов Памира и  Припамирья в трудах Б.Л, Громбчевского. Душанбе, Ирфон, 1974, с. 130.

[25] Бобринской А.А. Горцы верховьев Пянджа (ваханцы и ишкашимцы). М, 1908; Он же. Секта исмаилия в русских и бухарских пределах Средней Азии. М., 1902.

[26]Тагоев Б.Л. Русские над Индией. СПб., 1900; Он же, Памирские походы (1892-1895гг.). Десятилетие  присоединение Памира к России.  Варшава, 1902.

[27] Муханов. Военно-статистическое  описание Туркестанского округа. Памирский район. Составил полковник Муханов. Ташкент, 1912.

[28]Искандаров Б.И. Восточная Бухара  и Памир, ч. 1; Он же. Из истории Дореволюционного Таджикистана и другие

[29] Назаршоев М. Партийная организация Памира в борьбе за социализма и коммунизма. Душанбе, 1970.

[30] Набиев А. Помири Советї. Душанбе, 1967, Он же. Установление и упрочение Советской власти на Памире. В сб. статей, посвященных 40-летию Великого Октября. Сталинабад, 2965

[31]Шергазиев М. Из истории борьбы Коммунистической  партии за восстановление и развитие экономики и культуры ГБАО (1920-1029 гг.) В кн.: Очерки  по истории Таджикистана. Сталинабад, 1959, с.73-90

[32] .Тошходжаев С.  Из истории партийной организации Горно-Бадахшанской автономной области. Душанбе. 1965.

[33]Бахрамов З. Земельное отношение  в Шугнане в конце ХУШ и начало Х1Х вв. В кн.: Очерки  по истории Таджикистана. Сталинабад, 1959,  т.1,с.47-85. Он же: К вопросу о состоянии хозяйства Шугнана в дореволюционный период. В кн.: Очерки  по истории Таджикистана. Сталинабад, 1959, т.2, с.11-30.

[34] История Шугнана. С.3

[35]Та‘рих-и Бадахшан, л. 115б

[36] Андреев М.С. Таджики долины Хуф. Сталинабад, 1954, вып. 1, ч.27-28

[37]Та‘рих-и Бадахшан, л. 124б

[38]Та‘рих-и Бадахшан, л. 114б-117б.

[39] Андреев М.С. Таджики долины Хуф. С.27-28

[40]История Бадахшана. С. 5

[41]Та‘рих-и Бадахшан, лл.115б-116а

[42]Та‘рих-и Бадахшан, лл.120б-1216б

[43] История Шугана. С.6.

[44]Та‘рих-и Бадахшан. Л.110 а

[45]Искандаров Б.И. Восточная Бухара и Памир..., ч.1, с.92-100

[46] Болдырев А.Н. Предисловие к «Та‘рих-и Бадахшан» ч.18

[47]Искандаров Б.И. Восточная Бухара и Памир..., ч.1, с.93-99

[48] История Шугнана, с. 6.

[49]Искандаров Б.И. Указ. Работа, ч.1, с.94-99

[50]Та‘рих-и Бадахшан, л 83 а

[51] Там же. лл.76б-77б.

[52] Там же. Л.84б.

[53] Там же лл. 84б-85а.

 

[55]Та‘рих-и Бадахшан, л 86а.

[56] История Шугнана. С. 6

[57]Та‘рих-и Бадахшан. Лл. 76б-77а

[58]Истооия Бадахшана. С.6.

[59] См. документ, опубликованный Искандаровым Б.И. Восточная Бухара и Памир … ,ч.1, с.96-97

[60]Истори Бадахшана. С.8.

[61]  Там же, с.9

[62]  Там же.

[63]  Там же

[64]Кушкеки. Каттаган и Бадахшан. С.181.

[65]Тар‘рих-и Бадахшан. Л.87а

[66] История Бадахшана, с.7.

[67]Тар‘рих-и Бадахшан. Л.115б

 

[68] История Бадахшана. С. 107-108.

[69]Та‘рих-и Бадахшан, л. 88а

 

[71]Кушкеки. Каттаган и Бадахшан, с.189.

[72] История Бадахшана, с. 195.

[73]  Там же. с.94

[74]Кушкеки. Каттаган и Бадахшан. С.189

[75] История Бадахшана, с.196

[76]Тагеев Б.Л.  Пмирские походы, с.66-69.

[77] История Бадахшана, с. 108

[78]Тагеев Б.Л.  Пмирские походы, с.110-120

[79] История Бадахшана, с. 15»

[80] История Бадахшана. С. 18

[81] Там же, с.49

[82]Иам же. с.92.

[83] Дафадар - воинское звание в армии Афганистана, соответствующее унтер-офицеру  до реформы Аманула-хапа 1919 г. После ре- формы парок-шир (Кушкеки , Указ.работа» е.9).   

[84] Садбаши - букв, сотник, «десять отделений составляли сотню, она называлась «байракдарем», т. е. «владелец знамени» , «знаменосец». Десять командиров отделений составляли командный состав  копной  сотни,  а  все  байракдары – или  сотники составляли командный со­став отряда»»  (Мир Гулам Мухаммад  Губар. Ахмед-шах основатель афганского государства.М., 1959, с.244).

[85] Д;ернейл– искаженное английское слово General, генерал, военный чин в афганской армии до реформы 1919г.  Порсле реформы– фиркамишр-и аввал (нач. дивизии первого ранга). Кушкеки. Указ. работа  С. IX

[86] Карнейл - искаженное английское слово colonel , военный  чин  полковника в афганской армии до рефери 1919 года. После ре­формы - Гунд – мишр-и аввал (командир полка 1 ранга), Кушкеки, Указ. работа, с.IX.

[87] Кумейдан - искаженное английское слово comander , подполков­ник. военный чин  афганской армии до рефоры 1919 г. После реформы Ѓундмишри  аввал (комадир полка 2 ранга). Кушкеки. Указ. работа, с.  IX .

[88] Муки - избранной мюридами  (последователями) и получивший инвеституру из Бомбея,  от  главы секты  исмаилизма,  духовное   лицо называлось «мукхи» (шунг. муки), т.е. пир.

[89] Рисаладар командир кавалерийского полка .

[90]  Хоссадор - военный чин соответствующий  капитану. А также сло­во «хосадар» означало род иррегулярного войска, ополчение или милицию.  См Кушкеки, Указ. работа, с. 183. Солдатами отрядов    «хоссадаров»  или «хаванин-саворов» могли стать лица, освобожденные от службы в регулярных войсках по старости или с физическим недостатком и незачисленные в ополчение.  (Бабаходжаев  М.А. Вооруженные силы Афганистана. - В кн.: Очерки по новой истории Афганистана, Ташкент. 1966, с.47).

[91] Аджидан-адьютант

[92] История Шугнана, с.15.

[93]Та‘рих-и Бадахшан, л. 116 а,б.

[94] . История Бадахшана. с. 106

[95] . Там же. с. 111

[96] О Наврузбекове Азизбеке см. ниже.

[97] История Бадахшана. С. 145-146.

[98] О Азизбеке Наврузбекове более подробно см. Назаршоев М. Пар­тийная организация Памира в борьбе за социализм и коммунизм. Душанбе, I970, с.257.

[99]  Назаршоев М. Указ. работа. С .20-21.

[100] История Бадахшана. С.151-152

[101] Назаршоев М. Указ. работа. С.25-26.

[102] История Бадахшана. С. 164

[103] Там же.

[104]Назаршоев М. Указ. работа. С.27

 

[105]Искандаров Б.И. Восточная Бухара и Памир во второй половине XIX в., часть I..

[106]  .Бахромов. З. Земельные отношения в Шугнане в конценХ1Х –начале ХХ вв.   Он же. К вопросу о состоянии хозяйства Шугнана в дореволюционный период.  

[107]Искандаров Б.И. Восточная Бухара и Памир во второй половине ….., ч. I.С. 92-100.

[108] Семенов А.А. Очерки по земельно-податного и налогового устройства….. С.5

[109] Определение  сословия «шана» см.   Искандаров Б.И. Восточная Бухара и Памир во второй половине ….., ч. I.С. 124

[110] История Бадахшана. С.12

[111]Искандаров Б.И. Восточная Бухара и Памир во второй половине ….., ч. I.С. 124

[112] Там же.

[113] История Бадахшана. С.12

[114] Там же. С. 17-18

[115]Андреев M.G. Таджики долины Хуф, ч.1, с.26-27, прим.

[116]История Бадахшана, c.i3-X4.

[117] Семенов А.А. Примечания к Каттаган  и Бадахшан»  с. 195;  Искан­деров Б.И. Указ.. работа, ч. 1. с. 120;  Андреев М.С. Указ..работа, с.37; 

Бахрамов  3.  Земельные отношения...» с..66;  Набиев А. Помири Совети» с.7-6.

[118] Андреев М. С. Таджики долины 2уф» вып.1» с.28-29.

[119]Та‘рих-и Бадахшан.  лл. 25б, 47б

[120]Искандеров Б.И. Восточная Бухара и Памир...,ч.1, с.55

[121] Бобринской А.А. Горцы верховьев Пянджа. С.62

[122] Там же

[123] Гордон. Путешествие на Памире. Несколько глава из книги

[124] Элиза Реклю. Земля и люди. Всеобщая география. Книга четвертая. т.6, СПб, 1898, с.451

[125] Там же.

[126]  Абаева Т. Г. Очерки..., с.86.

[127]. Вуд. Указ. раб., с.197-198

[128]  Вамбери А. Путешествие по Средней Азии. СПб., 1885, с.200. 

[129]   История Бадахшана . с. 14-15

[130]  История Бадахшана.  С.  - 15

*Почуф (почув)- букв.  «Сапожная колодка».  Ироническое прозвище неуклюжих и кривых людей.

[131]  Цитата  по работе  Абаевой Т.Г. Очерки...» с.87

[132] История Бадахшана.  с.16

[133] Андреев M.С.. Указ. работа, с.32.

[134]  Исторические заметки, с.1-2. 

[135]Андреев M.с. Указ. работа, е.30

[136] История Бадахшана, с.45

[137] Гордон. Путешествие на Памир, с.28

[138] История Бадахшана, с. 50.

[139]Исторические заметки, с.1; Андреев M.С. Указ, работа, с. 32.

[140]История Шугнана, с. 13.

[141] Гордон. Путешествие на Памир, с. 28

[142] Андреев М.С. Указ.  работа, с.31

[143] Там же, с. 33.

[144] История Бадахшана, с. 3-54.

[145] Там же, с.55

[146] Там же. С.61

[147] Там же. С. 62

[148] Там же с.55

[149] Там же. Сю 56

[150] Та же.

[151]Кушкеки. Каттаган и Бадахшан, с .181.

[152]Эмир Абдуррахман. Извлечение Ген-Штаба подполковника Дмитрияеваи   из

The Ameer Abdur Rahman by Stephen Wheeler, London,Сборникстат. Топогр. и геогр.

материалов по Азии, вып.64, СПб., 1896, с.61.

[153] Зайцев В.Ц. Памирская страна - центр Туркестана   ( историко-географический очерк).

Ежегодник Ферганской области, т.2., Новый Маргелан, I903# с. 56.

[154]Громбчевский В.Л. Доклад о путешествии 1889-90 гг. Изв. ИРГО, I т.27, Вып..2., СПб., 1891, с.108.

[155]Олизе Реклю. Земля и люди, с. 451. Замлей «Двух  жизней»  в Рушане  и Шугнане  называли   из-за  хорошего  климата  и  воды.  Поэтому  по­воду  Гордон  пишет:: «Обе  стороны  Шугнан  и  Рушан  называются  3у-джан,  т. е. дуљон-двужизненный),  их климат и вода считаются  хороший    в такой степени, что человек, посетивший их, становит­ся обладателем двух жизней. (Гордон. Путешествие на Памир, с.28).

[156] Автобиография Абдуррахим-хана, эмира Афганистана. Перевод с английского Грулева, т.2, СПб., 1901, с.117.

[157]Очерк экспедиции капитана Путяга в Памир. Сарыкол, Вахан и Шугнан 1383 г.  Сборник материалов по Азии, вып.X, СПб.,1884, C.26.

[158]История Шугнана, с. 12, прим.4.

[159]Бахрамов В. Земельные отношения..., с.49-54.

[160]Бахрамов В.  Земельные отношения..., с.49, 54.

[161]  История Бадахшана. с. 1

[162] Там же.

[163]  История Бадахшана. с. 15

[164]Халфин Н.Д. Россия и Бухарский эмират на Западном Памире, -с. 18

[165]История Бадахшана. с. 10-11

[166]  Там же. С. 15-16

[167]Искандаров Б.И. Восточная Бухара и Памир..., ч 1, с.8З.

[168]По характеру  пользования  этих  земель  крестьянами, они явля­лись государственными  (шлаковыми ) землями, которые были  в других районах Западного Памира, хотя население их называло отцовскими  (заминипадари или наследственно-владельческими землями

[169]История Бадахшана, с.12-13.

[170]Искандаров Б.И. Указ. работа, ч.1, с.91-95.

[171] Там же

[172] История Бадахшана, с. 10-16.

[173]  Касимов Н. Эпиграфические  надписи на Памире. с. 15

[174]Там же, с. 17.

[175] Там не, с. 19.

[176]Искандаров Б.И. Указ. работа, ч.2, с. 16

[177]Искандеров Б.И. Указ .работа, с. 120, примечание

[178]см., например, Гордон. Путешествие на Памир, c.20-21  прави­тель Вахана Фатех-Али-шах, описывая дань, которую Вахан пла­тил Бадахшану и позднее афганцам, сообщил Гордону: «Денег не платили, потому что в нашей стране их нет». См.также Иванов Д.Л. Афганские очерки,1885, «Вестник Европы» 6, с.4588: в западном районе Памира население не знало денег и даже не

I интересовалось ими.

[179]Около 15 коп. в Л.Х в. - см. Искандеров Б.И. Указ. работа, ч.2, c.66; в 1900 г. - 20 коп., см. там же, с.152.

[180] Для середины Х1Х в. около 83 коп. - см. Искандаров Б.И. Указ.   Работа. ч.1.с .250; для бухарского периода около 45 коп. см. там же, ч.2,с. 139; для I900 г. около 60 коп .-см. там же, ч.2, с.152.

[181]Там же, ч.1, с.115.

[182]История Бадахшана, с. 125.

[183]См. Архив востоковедов, ф.115. оп.1, д. 133.

[184]См. Муханов. Военно-статистическое описание.,., с.69-70.

[185]Абу Тахир ходжа. Самария, описание древностей и мусульманских святынь Самарканда. Перевод Вяткина В.Л.Справочная книжка Самаркандской области, вып. IV 1899, с, 164.

[186]См.документы, опубликованные Искандаров  Б.И.. в которых для XVII - XVIII вв. употребляется особый термит у х м б а р.

[187]См.Искандеров Б.И. Указ. работа, ч.1, с.101 

[188] История Бадахшана, с1З.

[189]Исторические заметки, с. 4.

[190]См. Искандеров Б.И, Указ. работа, ч.1. с.92-33.

[191]Кафч - мера веса, в Шугнапе около 16 кг

[192]Анбан - мера веса, в Шугнане равная 6 пудам.

[193]История Бадахшана, с 88

[194]История Бадахшана, с.13.

[195]Тамже. С.10-11

[196]Там же. с. 13.

[197]Улог - мера веса. В Шугнане эта мера равнялась примерно 64 кг.

[198]Кулач - мера длины. В Шугыане меньше 2 м..

[199]Исторические заметки, с.1.

[200]  Там же, с. 2.

[201]  Исторические заметки, с.4.

[202]Исторзя Бадахшана, с.13

[203]  Там же. С.12

[204]Исторические заметки, с.1.

[205]  Там же, с. 2.

[206]  Исторические заметки, с.4.

[207]Исторзя Бадахшана, с.13

[208]  Там же. С.12

[209]История Бадахшана, с. 14.

[210]Там же,  с.63

[211]Там же, с. 14

[212]  Там же. ст. 54

[213] .Там же с.15-16

[214]История Бадахшана, с.88.

[215]Там же, C.102

[216]   Там же, с.103.  Мосал -  н а  подобие  приставов,  которые  насильно   заставляли  людей,  платит  налог, даже  если  у них  не  чем  было  платить  или  возместить.

[217]История Бадахшана, с.88.

[218]   Там же.

[219]   Сер - мера веса, в Шугнане равнялась приблизительно 12 кг. (Пули сиёх- медные деньги.(афганская мелькая монета, равная  одной сотой афгани) Бор-груз, ноша, Сер– мера веса(иранская 74,24 г.)  Кабул–7 кг.06г) Пис- объем   товара или скота при торговле или  мене. Кулоч- мера длины (равная размаху рук).

[220] Токи – (букв. тюбетейка), мера веса, около 2 кг

[221]История Бадахшана, с. 104

[222]   Там же, с.89.

[223] Там же. С.105

[224] История Бадахшана, с.69.

[225] Там же.

[226]  Там же. с. 104-105.

[227] Там же. с. 88

[228] Там же, с.89

[229] Там же. с. 103

[230]История Бадахшана, с. 58-69

[231]  История Бадахшана, с. 105

[232]Там же, C. 103-I04,

[233]Там же, с. 163.

[234]История Бадахшана, с. 105

[235]Бахрамов З.  Земельные отношения.,., с.70.